Жития Святых - Димитрий Ростовский

— Благослови, отче, зачатое в моем чреве.

Патриарх взглянул на нее и, внутренними очами провидя будущее, сказал:

— Да благословит тебя Господь молитвами святого первомученика.

Этими словами он предсказал, что родится дитя мужеского пола, соименный святому первомученику Стефану. При этом свое пророчество он подтвердил чудом. Когда Герман говорил, из уст его вместе со словами исходил огненный пламень, который видела женщина, о чем впоследствии уверяла всех с клятвою, что побудило ее твердо уверовать в пророчество святого. И действительно, Анна родила дитя мужеского пола, которое и назвала Стефаном по пророчеству святейшего патриарха Германа. Этот Стефан, возмужав, облекся в иноческий образ и благочестно подвизался на Авксентиевой горе, а впоследствии явился исповедником за имя Христово, мученически пострадав за святые иконы от злочестивого царя Константина Копронима [6]. О сем Копрониме, сыне греческого императора Льва Исаврянина [7], было также пророчество святого Германа, что он будет лютым гонителем и мучителем правоверных. Во время своего крещения, которое совершал святейший патриарх Герман, Константин осквернил святую купель естественным гноем. Тогда святой Герман сказал о крещаемом:

— Это дитя, когда возмужает, принесет большое зло христианам и всей Церкви: церковную святыню осквернит еретичеством и прольет много крови благоверных рабов Христовых.

Константин впоследствии был прозван Копронимом, что значит «навозный» [8]. Пророчество святого Германа сбылось в точности: Копроним многих замучил за поклонение честным иконам, между которыми был и вышеупомянутый Стефан.

Иконоборческая ересь началась в царствование Льва Исаврянина, отца Копронима. Лев Исаврянин, погрязший в этой ереси, старался ее как можно более укрепить и распространить в своем народе. Он разослал во все провинции своего государства злочестивое повеление, чтобы повсюду выбрасывали из храмов святые иконы, попирали их ногами и сожигали, ибо он почитал святые иконы за идолов, а поклоняющихся им — за идолопоклонников.

Святой патриарх Герман мужественно противился царю-еретику. Он неоднократно посылал к царю из клира благоразумных и честных мужей, а также и сам приходил и уговаривал его, чтобы он оставил свой злой умысел; но увещания святого Германа не имели никакого успеха.

Однажды патриарх сказал царю:

— Я слышал пророчество одного святого мужа, что некогда настанет гонение на святые иконы от зловерных, но да не будет оно во время твоего царствования.

— В какое же время и в чье царствование оно наступит? — спросил внимательно император.

— Царь, по имени Конон, — сказал святой Герман, — воздвигнет гонение на святые иконы.

— Мое имя и есть Конон, — отвечал Лев Исаврянин. — Оно дано мне при крещении, Львом же я прозван уже впоследствии. Посему пророчество вполне должно исполниться во дни моего царствования.

— Нет, государь, — возразил царю святой Герман, — да не будет этого, да не совершится таковое зло в твое царствование, ибо желающий произвести эту злобу есть антихрист, враг божественного воплощения. Вспомни при этом, царь, и то, что ты пред вступлением на царский престол дал клятву соблюдать непорочно святую веру, ничего не уничтожая из преданий святых Апостолов и богодухновенных отцов и не привнося ничего нового, противного христианской вере.

Царь, слыша таковые слова святейшего патриарха, то чувствовал стыд, то приходил в ярость, стараясь найти такое обвинение против патриарха, чтобы удалить его с престола не как исповедника истины, а как крамольника. Сообщника своему злому намерению он нашел в лице одного пресвитера Анастасия, ученика Германа. Этому Анастасию, по нраву подобному Иуде, царь обещал патриарший престол по изгнании Германа, а он в свою очередь за это обещал помогать царю в утверждении ереси и уничтожении святых икон. Поэтому Анастасий сделался ярым врагом святого Германа, пытаясь, даже прежде изгнания святого Германа, захватить патриарший престол. Святой Герман, провидя духом его злое намерение и его будущую участь, предсказал Анастасию о его судьбе при следующих обстоятельствах.

Однажды патриарх Герман входил в царскую палату. Анастасий, с гордостью следовавший за ним, наступил сзади на край его одежды. «Не спеши, — сказал тогда Герман Анастасию, — придет время, когда тебя, окруженного толпою народа, с криками поведут в диппин» [9].

Однако в то время ни Анастасий, ни другие слышавшие, не обратили внимание на эти слова святого Германа и вспомнили уже впоследствии, когда сказанное сбылось, о чем будет речь ниже.

Святой Герман, как доброй воин Христов, безбоязненно и мужественно боролся с еретиками мечом слова Божия. Он послал одного из лучших церковно-служителей к царю с такими словами:

— Не подобает тебе, царь, бесчинно возвышаться пред Богом, Создателем твоим, давшим тебе жизнь и царствование, и не имеешь ты права, как говорится, подвигать неподвижное; не прилично тебе преступать пределы, установленные в древнее время святыми отцами. Ведь человеческим образом, воспринятым Богом Словом от Пречистой и Пресвятой Девы, было истреблено служение бесам и уничтожено идолопоклонство. Изображение красками на доске подобие человеческого образа Христова и неизреченно Родившия Его, а также изображение святых угодников Божиих предано нам почитать уже 725 лет тому назад, когда Господь наш во образе человека явился на землю. По вознесении Господа жена, исцелившаяся от кровотечения чрез прикосновение к краю одежды (Мрк.5:25–34) Его в благодарность за сие сделала изображение Спасителя. Но и прежде этого Сам Господь изобразил божественный Лик Свой на убрусе (платке) и отослал его в Едес к Авгарю. Святой Евангелист Лука написал образ Пречистой Девы Богородицы. Поэтому божественные соборы, бывшие в различные времена и в различных местах, повелели не истреблять, но почитать святые иконы. Итак, знай, царь, если ты поможешь утвердить этот иконоборческий догмат, я первый пойду против него. Я готов пролить кровь за образ Христа моего, Который пролил Свою кровь, чтобы обновить падший образ моей души. Ясно, что бесчестие, наносимое образу Христову, относится и к Первообразу, т. е. к Самому Христу, равно как и честь возносимая пред образом. Поэтому нам, верным рабам Христовым подобает и умереть за почитание Господа нашего.

В другое время сам святой Герман так говорил царю:

— Если я Иона, бросьте меня в море, ибо я без Вселенского собора не имею права ничего нового узаконять касательно вероучения.

Когда же святой патриарх увидел, что он ничего не может сделать, чтобы отвратить царя от ереси, тогда положил свой омофор в божественном алтаре, на святом престоле, и оставил свой сан. Царь, сильно разгневавшись на святого Германа за его дерзновенные слова, послал, точно на брань, вооруженных воинов, которые подвергли святого побоям, и с бесчестием изгнали его из патриаршего дома. Святой Герман удалился тогда в монастырь, где провел между иноками остальные дни своей жизни в безмолвии, и с миром почил о Господе. Он был патриархом 14 лет и 6 месяцев [10].

По изгнании святейшего патриарха Германа, на его место царь возвел упомянутого выше епископа Анастасия [11], которой за одно с царем выбрасывал из церквей святые иконы и утверждал иконоборческую ересь. Пророчество святого Германа относительно его исполнилось следующим образом.

Когда умер злочестивый Лев Исаврянин, на царство его вступил сын его Константин Копроним, которого свергнул с престола Артавасд, зять Льва. В этом помогал Артавасду патриарх Анастасий, он же и венчал Артавасда и сына его Никифора на царство. По прошествии 3 лет Копроним собрал большое войско и взял Константинополь. Зятя своего Артавасда и его сыновей, своих племянников, Константин ослепил, а приверженцев Артавасда многих вельмож погубил. Патриарха же Анастасия, Константин велел обнажить и бить пред всем народом на месте, называемом «диппин», а затем, посадив на осла лицом назад, водить с надруганием по городу. Так исполнилось пророчество святого Германа, предсказавшего Анастасию, что его при большом стечении народа поведут на диппин. Нечестивый царь Копроним хотел даже низложить Анастасия с патриаршего престола, но, не найдя другого, более ревностного в поругании святых икон кроме Анастасия, оставил последнего на патриаршем престоле, где он пребывал, как мерзость запустения на святом месте (Мф.24:15), 24 года. В конце жизни его постигла болезнь, именуемая «кордаспос», так что богомерзкие уста, хулившие святые иконы и своего учителя, были для него скверным проходом, чрез которой исходил естественный гной. От этой болезни Анастасий скончался.