"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

В небе появилась темная точка и стала стремительно увеличиваться в размерах. Скоро Бенедикт смог разглядеть летящий на предельной скорости ковер-самолет.

– Майна, майна, каму сказал? – услышал ангел голос Хасана. – Вах, шайтан арба, каму сказал майна?

Ковер-самолет немедленно выполнил команду, так резко плюхнувшись на землю, что кругленький начальник таксистов скатился на траву, подпрыгивая, словно мячик.

– Слюшай, какой у тебя родня сердитый, ангел-джан! – прохрипел Хасан, остановившись. Он раскинулся на спине, не в силах даже пошевелиться и дыша так, словно это не ковер нес его по воздуху, а он сам летел и транспорт вез на собственных плечах. Но усталость не мешала таксисту быстро говорить: – Слюшай, савсем старый человек, прямо аксакал, а так пилёхо ругался! Отвези, говорит, бистро-бистро маленько письма для Бенедикта. И читобы до свадьба он прочитал. – Хасан развязал пояс и вынул из него свернутый в рулон лист бумаги. Ангел нерешительно взял письмо, предчувствуя, что содержание его не обрадует.

Письмо было написано любящим дядюшкой, Большим Боссом, и по сути было даже не письмом, а ультиматумом.

«Дорогой мой племянник, надеюсь, пока еще ты им являешься!» – писал начальник Небесной Канцелярии таким сухим и официальным языком, что Бенедикт с трудом смог осознать смысл написанного на конторском бланке. Где-то внутри шевельнулась неуверенность, на мгновение превратив его в нелепого неудачника. Бенедикт быстро пробежал глазами текст и присел на траву, свесив голову на грудь. В послании дядюшка приводил массу аргументов против его предстоящей женитьбы, требовал немедленного возвращения в Энергомир и искреннего покаяния. Тогда он – Бенедикт – отделается легко и любящий дядюшка ограничится небольшим взысканием и запретом на выход в параллельные измерения. Если же он, неблагодарный, приказ не выполнит, то останется навсегда там, где находится. И не видать ему бессмертия как своих ушей.

Бенедикт не сразу понял, чего именно требует Большой Босс. Когда же до него дошло, то ангел почувствовал, как внутри завязался тугой узел. Прекрасные голубые глаза жениха подернулись влажной горестной дымкой, а в голове билась мысль: «За что?» Потом он вдруг осознал, что Большой Босс его единственный родственник. И это стало потрясением.

Из замка вышла Медуза. Ангел взглянул на нее – и все переживания, все сомнения улетучились. Он задохнулся от восторга – так перехватывает дыхание, когда в жаркий, душный день прыгнешь в ледяную воду.

На невесте было надето короткое, чуть ниже колен, зеленое платье. Подол легкими свободными складками обнимал стройные ноги и разлетался при каждом шаге. Ножки, обутые в сандалии, легко ступали по траве, и казалось, что девушка сейчас просто кинется бегом навстречу любимому. Волосы привели в порядок. Они теперь были прямыми и изменили цвет. Вместо перманента мышиного цвета, что достался Горгоне от ведьмы Гризеллы, ее голову украшали прямые волосы теплого песочного цвета, который удивительно сочетался с ее глазами. Длинные ресницы взлетали к бровям, открывая восторженно-удивленный взгляд, а маленькая ручка Медузы то и дело поднималась к волосам, проверить, не съехала ли набок цветочная корона, венчавшая высокую прическу. Невеста улыбалась, улыбалась счастливо и открыто. Улыбка эта была напоена счастьем и солнцем, она была полна любви и доверия.

И Бенедикт вдруг понял, что эта улыбка намного важнее для него, чем все запреты в мире. И еще он понял, что без улыбки Медузы ему не нужно никакое бессмертие. Он поднялся и пошел навстречу – навстречу своей судьбе. И не заметил, как отбросил в сторону лист бумаги, на котором Большой Босс изложил свои требования.

Ветер подхватил белый бумажный листок, закрутил его, поднял над землей. Какое-то время ветерок развлекался тем, что подкидывал новую игрушку, наблюдал за ее падением, потом снова подкидывал. Но скоро он заметил, что прямо на траве расстилают огромные скатерти, и поспешил вмешаться – надо было помочь. И озорной ветерок принялся вырывать у оборотней яркую ткань, заворачивать углы уже расстеленных скатертей – в общем, старался вовсю.

А брошенный конторский бланк с ультиматумом любящего дядюшки сиротливо покружился в воздухе и опустился на самое неподходящее для этого место – он залепил лицо Гучи, въезжающего во главе кавалькады на поляну, что окружала замок Акавы.

Чингачгук отлепил от лица лист, пробежал глазами послание – и усмехнулся. Он подумал о том, что зря Большой Босс так категорично ставит условия. Это от страха! Самому Главному Начальнику страшно, что, если уж безвольный и послушный ангел Бенедикт покинул Небесную Канцелярию, скоро может случиться так, что Большому Боссу некем будет руководить. И черт разорвал бумагу на мелкие кусочки. Ветерок подхватил обрывки и унес куда-то далеко назад – в прошлое.

Бенедикт стоял рядом с Медузой. Одной рукой он обнимал хрупкие плечики невесты, а другой махал приближающимся друзьям. Он был всегда рад их видеть, но сегодня к этой радости примешивалось какое-то другое чувство. Бенедикт прислушался к нему и понял, что чувство это называется духовным родством. И такое родство гораздо крепче тех родственных связей, какие каждый получает по факту рождения. Ангел счастливо рассмеялся, прогоняя последние страхи, вызванные дядюшкиным письмом. Кем он был в Небесной Канцелярии? Одиноким неудачником, нескладным и бестолковым занудой. И еще он был никому не нужен. Никому не было до него дела. И даже дядюшка стеснялся его.

Бенедикт посмотрел на друзей и почувствовал гордость. Он гордился ими и дорожил их дружбой. И вдруг он понял еще одно: он сам такой же! Такой же отчаянно смелый и умный, как Гуча. Такой же сильный и решительный, как король Полухайкин. Такой же легкомысленный и веселый, как и Самсон. Такой же вредный, как Тыгдынский конь… нет, с конем, пожалуй, перебор… Ангел усмехнулся.

Всадники спешились, заполнив все свободное пространство перед замком криками, смехом, суетой. В Зачарованном лесу никогда еще не было так многолюдно. На свадьбу приехали все, кто хоть немного был знаком с ангелом. Вокруг зеленого холма вырос палаточный городок. Горели костры, для которых Акава отвела специальное место и поставила высоких длинноухих наблюдателей. Люди-оборотни следили, чтобы техника безопасности соблюдалась строго. Акава даже переговорила с отшельником Аминатом, чтобы тот в случае пожара вызвал дождь.

Отшельник пребывал в благостном настроении и согласился помочь беспокойной Акаве без обычного для него ворчания. Сегодня его не могло расстроить даже присутствие ненавистного Тыгдына, и бывшая супруга Гризелла почему-то тоже перестала действовать на нервы.

А причина его хорошего настроения была такой – встреча с Господином Смертью напомнила ему о самой большой победе. Он с удовольствием вспоминал день, когда выиграл у него бессмертие. Но еще эта встреча натолкнула его на мысль, что пора наконец найти тихое, безлюдное место, чтобы спокойно заниматься любимым делом. Скорей бы в башню и засесть там на веки вечные. И сейчас он слушал едкие замечания Гучи, нисколько не сердясь на него.

– Ну и что ты маешься со своим самогонным аппаратом? – спрашивал старика черт. – Кустарщина. Самодеятельность. Надо профессионально подходить к вопросу, если уж ты выбрал своим занятием виноделие. Вот поучился бы у профессионалов, набрался бы опыта – там, глядишь, организовал бы спиртзавод.

– Ха! – презрительно передернувшись, произнес Аминат так, будто плюнул. – Вот ты, Чингачгук, знающий человек, а такой ерундой страдаешь. Я тебе много говорить не буду, только напомню об одном историческом факте. Ноев ковчег кто построил? Любитель! А «Титаник», между прочим, профессионал. Выводы сам делай.

– Молодец, тонко подметил. – Гуча немного подумал над услышанным – отшельник часто радовал его подобными высказываниями.

А пока отшельник с удовольствием наблюдал за приготовлениями к празднику.

Вокруг суетились люди и нелюди. С визгом носились ребятишки с Мексикой во главе. От костров тянуло дымком, перемешанным с запахами пищи. Аминат втянул воздух и подумал, что праздник сегодня удастся на славу.