Бог войны (сборник) (СИ) - Вебер Дэвид Марк

- Шокирующе! - строго сказала Джосилэн. - Целых девять недель тренировок, а ты все еще не освоила всего. Стыдись!

Она обняла девочку, и Гвинна улыбнулась, обвивая руками ее шею.

- Тем не менее, это правда, - сказала она. - У меня не так много проблем в работе с мастером Трейном, и у меня никогда не было таких проблем, когда мама учила меня. И я думаю, она так же хороша, как и ты.

- Она лучше на физическом уровне, - сказала Джосилэн. - Но она обучена военному искусству. Наши стили различаются, как и требуемый настрой.

- Может быть. Но я могу сохранять сосредоточенность, когда работаю только своим умом или только своим телом; с тем и другим вместе я не могу справиться. Пока. - Ее глаза были полны решимости.

- Ты сможешь, сестренка. Но на самом деле ты знаешь, почему тебе трудно сочетать свои таланты. С мастером Трейном это совершенно новый талант, настолько новый, что тебя ничто не отвлекает, никакие прежние привычки не вводят тебя в заблуждение. Когда твоя мать обучала тебя, ты использовала только свои физические чувства. Она научила тебя использовать то, с чем ты была знакома, пока ты не стала так же знакома с вновь приобретенными навыками, как с дыханием. Пока ты не можешь использовать их достаточно хорошо, чтобы вышвырнуть меня прямо с тренировочного ринга.

Джосилэн улыбнулась и коснулась кончика носа Гвинны.

- Но когда ты объединяешь их для совместной работы, трудно игнорировать старые физические правила - и так же трудно нарушить новую концентрацию, чтобы использовать свои старые навыки. Ты застряла между ними, и продолжать переключаться неловко. Но это придет, Гвинна. На самом деле, у тебя это получается быстрее, чем у любого другого студента, которого я знаю.

- Люди продолжают говорить мне это, - вздохнула Гвинна, - но вот-вот что-то произойдет, а я к этому не готова.

- Младшая сестра, - сказала Джосилэн гораздо более строго, акцент ее родины, Косфара, стал сильнее ее обычного произношения империи Топора, - мы все знаем, что то, с чем ты сталкиваешься, тяжело. Мы не знаем, что это такое, но мы все знаем, что твои особые таланты будут проверены особым образом. Просто не доводи себя слишком сильно, любимая. Я признаю, что тебе нужно это обучение, но ты также должна принять мое суждение. Доверься мне, я подтолкну тебя так далеко и так быстро, как только смогу безопасно. Поверь, что я готова подталкивать тебя почти так же сильно, как ты подталкиваешь себя, потому что у тебя есть потенциал, который никто, кроме тебя, не может развить, и я должна быстро научить тебя тому, что знаю сама, чтобы ты могла перейти к вещам, которые я никогда не смогу сделать. Я обещаю, что буду работать с тобой до упаду, но только если ты пообещаешь позволить мне судить, когда перестать тебя гонять, потому что ты ничего не добьешься, если уничтожишь себя. Ты это понимаешь?

- Да, госпожа Джосилэн, - сказала Гвинна тихим голосом, - понимаю. И я постараюсь. Действительно, я так и сделаю.

- Хорошо, Гвинна, давай попробуем читать на расстоянии.

Трейн прикоснулся к фитилю свечи. Она вспыхнула пламенем, и он ухмыльнулся, забавляясь собственными действиями. Неужели он сделал это, чтобы поддержать свое эго? Он не был пирокинетиком, а Гвинна была. Почему он не попросил ее зажечь фитиль?

Он прогнал отвлекающую мысль с помощью простой мнемоники и повернулся обратно к своему ученику.

- Ты понимаешь, что мы собираемся сделать, Гвинна?

- Ну...

Она поежилась, и он снова ухмыльнулся.

- Это всего лишь другая форма ясновидения, Гвинна, не более сложная, чем другие вещи, которые мы делали. Тесты говорят, что ты можешь это сделать. На самом деле, это должно произойти довольно легко.

- Но как это работает? Я прочитала заметки, которые вы мне дали, но не вижу, с чего начать. Я имею в виду, что все слова есть, и я их понимаю, но они ничего не значат для меня.

- Вот почему у тебя есть наставник, сестренка.

Он сел напротив нее и, поджав губы, оглядел ее простую маленькую комнату.

- Ты двигаешь свою точку зрения по кругу - как будто собираешься искать что-то в другой комнате, за исключением того, что все, что ты посылаешь, - это твой разум. Помнишь упражнения на восприятие? - Гвинна кивнула, и он ободряюще улыбнулся. - Ну, так вот. Ты используешь ту же часть своего разума, что и твои глаза, но ты используешь другой сектор, чтобы отправить ту часть, которой ты хочешь смотреть, в другое место. Поняла?

- Вроде того. - В ее тоне было сомнение, но это было сомнение того рода, которое предшествует пониманию. - Вот почему ты можешь читать на расстоянии только то, что уже видел?

- Именно. С помощью ясновидения можно видеть вещи насквозь, но только до визуального горизонта. Это случай, когда сознательное ограничивает подсознание. Ты "знаешь", что можешь видеть только так далеко, так что это все, чего достигает ваше ясновидение. Но если ты знакома с другим местом - и у тебя есть талант - ты можешь спроецировать туда точку зрения. В каком-то смысле ты обманываешь себя. Ты знаешь, что на самом деле не можешь этого увидеть, но ты можешь создать картинку в памяти и увидеть это. Когда ты это делаешь, твое подсознание освобождается, и ты действительно видишь это.

- В этом больше смысла, чем в книгах, - кивнула Гвинна. - Но если другой маг знает это место, и вы находитесь в взаимопонимании, можете ли вы прочитать это на расстоянии, потому что он это видит?

- Если это не слишком далеко. У любого таланта к чтению на расстоянии есть абсолютный предел, хотя он намного превышает пределы ясновидения. Самое длинное расстояние, которое я когда-либо лично видел, было отсюда до острова Марфанг. Старый мастер Шолт мог читать на расстоянии до залива Борталик, но это было на пределе его возможностей, и все, что он получал, были тусклые изображения. И он мог читать только те части местности, которые он действительно посетил.

- Значит, это не похоже на Венсита и его грамерхейн, - медленно произнесла Гвинна.

- Нет, я, конечно, не умею предсказывать, но, насколько я понимаю, волшебники посылают свои мысли за конкретными людьми или наборами обстоятельств. Чтение на расстоянии более... ну, более пассивно. Как будто лежишь в засаде, ожидая, что кто-то забредет в то место, которое ты можешь "увидеть". Понимаешь?

- Я думаю, что да, - кивнула Гвинна. - Можем мы попробовать сейчас?

- Конечно. Но помни, что с первой попытки ты, вероятно, не сможешь забраться слишком далеко. Не напрягайся и не расстраивайся, если у тебя не получится.

- Я запомню.

- Хорошо, - сказал он, вставая и обходя ее маленький стол, чтобы встать позади нее и положить руки ей на плечи. - Тогда мы начнем с чего-нибудь простого и воспользуемся обычным ясновидением, чтобы заглянуть в библиотеку, хорошо?

- Конечно.

- Хорошо, - снова сказал Трейн, его голос успокаивающе понизился. - Следи за свечой, как и раньше. Позволь своему разуму отдохнуть на кончике пламени. Это верно... это-о веееернооооо...

Голубые глаза Гвинны потемнели, когда она впала в транс с его руками на своих плечах, чтобы укрепить их взаимопонимание. Его часы лежали на столе, их мягкое тиканье было подобно грому в тишине их смешанного дыхания, когда она сосредоточилась. К настоящему времени он с точностью до секунды знал, сколько времени это займет у нее.

- Итак, Гвинна, - сказал он через мгновение. - Давай читать на расстоянии. Не дави слишком сильно. Просто откройся, как я тебя учил. Нежно... нежно! Не так жестко, любимая. Просто наблюдай за свечой и слушай часы. Это хорошо. Представь, что стена - это госпожа Джосилэн, и теперь... мы... читаем... ее....

Его голос затих. На самом деле в этом не было необходимости, потому что ее разум слился с его разумом задолго до того, как он перестал говорить. Они были в глубоком взаимопонимании, но ее внутренний стержень все еще был забаррикадирован. И все же он едва ли заметил сгусток света, который запрещал ему входить, потому что он привык к этому. Он просто поражался силе и ясности молодого ума, находившегося у него на попечении. Ее ментальное прикосновение было прохладным, кошачьим, чистым, как хрустальный ручей, и наполненным жизнью. У каждого разума было свое собственное уникальное присутствие, и у нее был вкус корицы и осенних листьев, подумал он. Оно обдувало его, как свежий морской бриз, и сила, заключенная в нем, почти ошеломила его.