Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Что-то ударило в висок, снова сбив его с ног. Трава перед глазами расплылась. Лицо уткнулось в дерн, а между сжатыми зубами заскрипел песок.

Посыпались новые удары: по ногам, по открытой спине. Он извивался, пытаясь найти способ вырваться. В затылке вспыхнула горячая и влажная боль.

Один из них наклонился, собираясь покончить с ним. Он протянул руку к шее мальчика, чтобы приподнять его, а затем ударить головой о землю. Таким способом талскар демонстрировали превосходство над противником.

Отступи, затем снова нападай.

Таму выждал всего долю секунды. Затем снова взвился, изогнувшись, как угорь. Он развернулся и схватил врага за грудки. Взглянув в его изумленное лицо, мальчик рассмеялся и тут же ударил головой в бровь. Брызнула кровь, и его противник отшатнулся от удара.

Таму подумал, что если сможет раскидать всю группу, как-то вырваться и избавиться от них, то, спустившись по высохшему руслу реку, окажется в безопасности. Надежда быстро умерла — его снова схватили, в этот раз две руки крепко держали за плечи. Затем швырнули на спину. Он увидел возвышающиеся над ним три разгневанных лица, каждое было украшено синяками. Еще один сильный удар в диафрагму. Он скрутился, задыхаясь.

— Достаточно.

Они тут же остановились. Замерли. Повернули головы. Их охватила нерешительность.

Таму поднял голову. В глазах расплывалось. Он увидел, как один из противников, прихрамывая, побежал. За ним без оглядки последовали остальные — двое коренастых мужчин из стойбища Алджу с красными кушаками, указывающими на кешик старика. Судя по тому что они бежали все быстрее и быстрее, их словно охватила странная паника.

Таму чувствовал, как по шее стекает кровь. Он попытался подняться и не смог. Ветер был холодным, несмотря на то, что солнце стояло высоко.

Мальчик не видел говорившего. Свет отражался от равнины, ослепляя его. Он приподнялся на локтях.

— Из-за чего драка? — раздался вопрос.

Таму повернул голову на звук. Из дымки вышел человек, его очертания мерцали в чистом воздухе. Он был высоким и широким — невероятно высоким и широким — и облачен в доспех из ярко сверкающих костяных пластин. В руках он держал посох с черепом, а бритую голову прикрывал капюшон.

Таму испугался. Откуда появился этот гигант? Минуту назад пастбище было пустым — только он и трое недругов, сцепившихся с ним, а сейчас бегущих по обдуваемому ветрами Алтаку.

Чтобы ответить, мальчику пришлось приложить определенное волевое усилие.

— Не знаю, — произнес Таму.

Лицо человека оставалось непроницаемым, но Таму заметил на нем веселье.

— Так из-за чего драка? — повторил незнакомец.

Таму почувствовал головокружение. Кровь продолжала течь, хоть и медленнее. Человек ничего не сделал, чтобы помочь ему.

— Я украл адуун, — сказал Таму, решив говорить правду. Он открыл загон Алджу ночью, украл троих его коней и отвел их вниз по реке в стойбище Эрдила. Этим он заслужил себе глоток кумыса и кусок мяса с брюха, это стоило побоев.

— Трое взрослых мужчин против одного мальчишки, — заметил человек. — Им досталось почти так же, как и тебе.

Несмотря на боль, Таму усмехнулся. Все было верно.

Незнакомец присел, став почти вровень с Таму, и пристально посмотрел на него. Мальчик увидел длинный рваный шрам на смуглой щеке. От тела необычно пахнущего мужчины исходил слабый гул, словно где-то в складках плаща мурлыкало животное. У человека были странные глаза — золотистые, приятные и сияющие, как у зверя.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Таму.

— Сколько тебе лет?

— Двенадцать.

Человек скривил губы.

— Восемь терранских, — пробормотал он. — Не слишком поздно.

Таму нахмурился.

— Не слишком поздно для чего?

Человек снова поднялся на ноги.

— Пошли со мной.

Таму помедлил. Голова начала болеть.

— Куда?

По какой-то причине он подумал о матери, отце, братьях, собравшихся в гэре и занятых кучей обычных дел. Они не хватятся его до заката. Возможно, дольше.

— Не спрашивай, — сказал человек в капюшоне. — Делай, как я говорю.

В этот момент на его лице впервые появилась настоящая улыбка с намеком на теплоту. Между жесткими темными губами сверкнули белоснежные зубы.

— Если только ты не думаешь, что сможешь справиться и со мной.

Таму не пошевелился. Он напрягся, также как и раньше, когда его догнали другие.

«Отступи, затем снова нападай», — подумал он.

С темно-серого неба хлестал холодный дождь. Широкий плац был открыт стихии, и капли отскакивали от рокрита, сверкая под светом расположенных по периметру прожекторов. Вдалеке поднимались шпили: Ифигенис, Телеон, Морво. Ровные ряды огней домов были тусклыми и размытыми дождем, ночью и туманом.

Две дюжины мальчиков стояли, дрожа, под ливнем, одетые только в серые робы. Самому младшему могло быть семь, старшему — не более девяти. Они смотрели прямо перед собой, решительно задрав подбородки, по напряженным лицам стекала вода.

Харен дрожал, как и остальные. Несмотря на то, что он был родом из Скандмарка, из-за худобы ему было холодно. Сжав кулаки, он вонзил ногти в ладони, твердо решив не терять контроль. Харен чувствовал, что по обе стороны от него другие мальчики делали то же самое. Треви, Амада, Кенет, все закаляли себя от холода, темноты, усталости, нервозности.

«Ни шагу назад», — подумал он, вспоминая слова человека, который забрал его из дома на ледяном севере и привел через пол-Терры в тренировочные центры в Имамдо. Позже он узнал, что эти слова были кредо организации, которое шептали боевые братья перед битвой. Говорили, что Легион никогда не отступал. Мальчик хотел верить в это. Если это правда, тогда они еще более великие и достойны поклонения.

— Испытание на выносливость, — объявил инструктор, мужчина с суровым лицом и короткими черными волосами. Он стоял сбоку от шеренги, едва глядя на кандидатов. Харен ненавидел его с самого прибытия, они все ненавидели. Теперь мальчик не испытывал никаких чувств к нему, только смутное ощущение, что инструктор еще одно препятствие в жизни, состоящей из препятствий. За последние два месяца Харена испытывали, проверяли, били, воспитывали, унижали и изнуряли. Испытания больше не причиняли боль, но напоминали ему о цели. Теперь он был близок. После столь долгого ожидания, он был так близок.

Инструктор задрал голову, подставив лицо под брызги дождя, и кисло взглянул на небеса.

— За вами будут наблюдать. Не помогайте своим братьям — это индивидуальное упражнение. Приступайте по звуку гонга.

Харен попытался расслабиться. Он оглядел рокритовую арену перед собой. По ее краю тянулась длинная петляющая трасса. На всем ее протяжении были разбросаны препятствия: рампы, ямы, стены, полузатопленные туннели. Он проходил этот маршрут много раз, иногда не один раз за день. Ему были знакомы каждая трещина и грязная лужа.

Он задумался над тем, сколько времени будет длиться испытание. Его будут проводить достаточно долго, чтобы отсеять самых слабых и увидеть какие результаты дают тренировочные программы.

Харен взвесил свои шансы. Они были хорошими. Стоять неподвижно и дрожать на холоде было самой сложной частью испытания, его мышцы среагируют, как только он придет в движение.

Треви наклонился поближе.

— Удачи, — пожелал он.

Харен кивнул в ответ. Его желудок так скрутило, что он не мог говорить. Было такое ощущение, что мышечное напряжение могло распространиться и на сердце.

Прозвучал гонг.

Мальчики бросились бежать. Никто из них не разгонялся, так как все знали, каким тяжелым будет испытание. Никто не плелся, понимая, какое наказание последует за недостаточные усилия. Все двадцать четыре мальчика выбежали на трассу, быстро войдя в заученный ритм, выровняв дыхание, вдыхая через нос, а выдыхая через полуоткрытый рот. Они держались неплотной группой, двигаясь по мокрой поверхности в изношенной тренировочной обуви.

Харен нашел свой темп в середине группы. Он позволил разуму скользнуть в полусознательное состояние, как обычно во время упражнений на выносливость, повторяя ничего не значащие фразы снова и снова в такт со звуком бегущих ног.

Ни шагу назад. Ни шагу назад.

У некоторых мальчиков сразу же начались проблемы. Их мышцы переохладились за время долгого ожидания, или же организмы были обезвожены, а может быть сказывались полученные в предыдущих испытаниях травмы. Харен не обращал на товарищей внимания. Он безостановочно бежал, взбирался на рампы, перепрыгивал через ямы, карабкался на стенки и спрыгивал с противоположной стороны. Мальчик легко перешел на беговой ритм, чувствуя, что сердце и легкие совпадают с равномерным тактом, который он мысленно отбивал.