Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Раум. Раум!

Раума не было. Шок от отсутствия демона приносил многократно больше боли, чем нож.

Шлем Аргела Тала соскользнул с головы, и под дождем оказалось его чересчур человеческое лицо. Он ощутил вкус крови бесчисленных невинных, убитых за время Теневого крестового похода. От нее щипало глаза, а у него не было сил вытереть лицо.

Нож резко вышел из раны с хрустом терзаемого мяса. Вместе с ним ушла боль, по мышцам разлилось отвратительно приятное онемение.

Эреб терпеливо стоял, наблюдая за падением Аргела Тала. У него в руках был покрытый выгравированными колхидскими рунами кинжал длиной с предплечье, с рукоятью из кости.

— Везде ты, — произнес капеллан. — Во всех Десяти Тысячах Будущих твоя сумасбродная, переполненная эмоциями глупость ведет нас к поражению в войне. У тебя был единственный шанс избежать такой судьбы: просто пережить смерть этой никчемной шлюхи-жрицы. Но нет. Ты попросил меня вернуть ее, и тем самым показал, что так же никчемен, как и она. На тебя нельзя положиться. Тебе нельзя доверять. За неимением более подходящего слова, тебя нельзя контролировать. А нам нужен контроль, если мы собираемся выиграть эту войну, мальчик мой.

Аргел Тал закашлялся, сплевывая кровь, и протянул дрожащую руку, чтобы подползти к убийце.

— Не сопротивляйся, — покачал головой Эреб. — Признаюсь, я поражен, что ты вообще в состоянии двигаться. Никто другой не мог пошевелиться после смертельного удара. Как печально осознавать, что ты сильнее, чем я полагал.

Аргел Тал подполз еще на метр ближе. Эреб улыбнулся, поставив сапог на руку Вакра Джал. Керамит затрещал и начал трескаться, но боли все так же не было.

— Кхарн избран, — сказал капеллан. — И во всех будущих, что я видел, его участь менял только… ты. Ты бы спас его, мальчик мой. Я — Длань Судьбы, Аргел Тал. Ты хоть можешь понять мою роль и ответственность? Ты бы перешел мне дорогу и изменил судьбу Кхарна. Я не могу этого допустить. Пусть он прокладывает свой путь без братства с тобой. Так его ждет бессмертие.

Аргел Тал приподнял голову.

— Я умру, — выдохнул он сквозь сжатые зубы, — в тени громадных крыльев. Не здесь. Не здесь.

Эреб сделал шаг в сторону. Позади него башне крепости располагалась имперская аквила, покрытая полосами крови от дьявольского шторма. Двухголовый орел неотрывно глядел на дождь, широко и горделиво раскинув крылья.

— Все верно, — согласился Эреб. Капеллан отвернулся. — Прощай, сын мой.

«Контемптор» упорно рвался к нему, протягивая когти и тесня его назад. Лоргар парировал все удары Иллюминарумом, и каждый лязг, напоминающий звон храмового колокола, вливался в великую песнь. Мускулы болели из-за коварного нападения Единства. После их мелкой и скучной засады ныли даже кости.

Сама идея о том, чтобы сосредоточиться, была смехотворной.

За Лорке следовала группа библиариев — по крайней мере, тех из них, кто остался в живых — с поднятыми болтерами и занесенным силовым оружием. Он чувствовал их слабость, ошеломление после того, как Единство оказалось столь жестоко разорвано на части. И все же они приближались. Пламя и молнии, которые окутывали их клинки, понеслись вперед яростной смесью стихий. Лоргар сотворил защитный барьер, однако его концентрация сбилась. Вместе с ней рухнула и преграда, и он оказался открыт огню.

Однако тот оказался слаб. Примарх ощущал себя слабым, но они были еще слабее. Льющееся на него пламя побледнело и рассеялось, втянувшись в красное инферно на том месте, где находился Ангрон. Молния также изменила направление движения, с треском бича унеслась в сторону и влилась в пожар. На броню Лоргара обрушились лишь жалкие остатки их ярости, которые подожгли плащ, опалили плоть и встретились с ответной телепатической волной. Лоргар вложил в нее свои истощенные силы, и буквально снес библиариев с ног воплем. Иллюминарум взметнулся вверх, отражая очередной размашистый удар Лорке. Жалкий ковен Вориаса не желал признавать поражения, они с трудом поднялись и снова открыли огонь. Несколько болтов угодили в Лорке — «Контемптор» этого даже не заметил.

Один попал примарху Несущих Слово в бедро, пробив броню до кости. Он пошатнулся, поднял крозиус, но когти дредноута тут же вышибли оружие у него из рук. Он не заметил, куда оно улетело, видел лишь, что оно, вертясь, пронеслось над лежащими вокруг телами и безнадежно пропало.

Лоргар воздел руку, чтобы метнуть собственное тайное пламя, однако кисть разорвало детонацией заряда болтера, и она разлетелась на куски мяса и костей. Он еще не успел ощутить боль, а уже вогнал другой кулак в панцирь Лорке, пробираясь к трупу-пилоту внутри. Дредноут взвыл и отшатнулся, в единственной уцелевшей руке Лоргара осталась пригоршня железа и проводов.

Он увидел Эску, Вориаса и прочих. Хаскал умер в тот же миг, когда Лоргар взглянул на воина. Выдирая душу библиария из тела, примарх почувствовал, что это Хаскал выпустил болт, оторвавший ему руку.

Остальные продолжали приближаться. Они метали пламя, молнии, ветер… Лоргар отбивал все в сторону. Он шатался, но все еще оставался на ногах.

Гибельный Шторм. Ангрон. Великая песнь. Единство. Дредноут и ковен. Он так устал, что был готов просто лечь и умереть. За всю историю жизни ни одно существо не пропускало через себя столько психической мощи.

Погиб еще один библиарий, горло которого пронзил упавший меч. Лоргар телекинетически поднял оружие изуродованной рукой и швырнул его точно в цель.

Он вновь пошатнулся, и на сей раз упал на колени. Над ним раздавался воющий визг десантно-штурмовых кораблей, борющихся с порывами шторма, но они опоздали, слишком опоздали. Он не мог отбиваться от Лорке и ковена, пока отражал их высвобожденные силы.

Спасение пришло с самой нежданной стороны.

— Брат мой!

Примарх расправился с еще одним наступающим библиарием, оттолкнув пламя воина и заставив его окатить самого Пса Войны. Ангрон с ревом пришел ему на помощь, и, несмотря ни на что, Лоргар захохотал.

Кхарн коснулся земли уже на бегу. Их десантно-штурмовому кораблю было негде приземлиться в дьявольском пламени, бушующем на вершине холма, и он завис у подножия, дав Пожирателям Миров возможность спрыгнуть на залитую кровью улицу.

Он понятия не имел, что здесь происходит. И все же оно притягивало его, заставляя Гвозди вгрызаться глубже и превращая текущие в мозгу химикаты в кислоту. Каждый шаг вперед немного ослаблял боль. Каждый метр приближал к спокойствию. Чтобы прогнать эту муку и обрести покой, он бы убил кого угодно, даже собственного примарха.

Каргос был рядом, он не отставал, пока они наполовину бежали, наполовину ползли вверх по оскверненному холму. Легионеры со всего города стягивались ближе и карабкались на гору в поисках того же самого обещанного избавления. Примарх звал, хотя они и не знали, каким образом. Важно было лишь собраться возле него, в окружении красного пламени и кровавого дождя.

Они увидели окровавленного Лоргара, отступающего назад. Увидели последних живых членов позабытого библиариума, которые вместе с Лорке окружали израненного примарха. Увидели огонь, наполненный тенями мертвых.

И они увидели Ангрона.

Все Пожиратели Миров застыли перед огнем. На их глазных линзах плясало отражение сына божьего, поднимающегося из пламени Ада, в отсутствии которого клялся Император.

Даже Лорке обернулся к своему генетическому предку.

— Брат мой! — снова взревел Ангрон. — Хрргх. Предатели, предатели хотят крови моего брата.

— Сир, — прогрохотала было боевая машина, но слова полностью утратили смысл, когда дредноут увидел, во что превращается Ангрон. Изменение еще не завершилось — плоть примарха продолжала пылать красным пламенем. Когда оно где-то опадало, то с ревом взметывалось ввысь в другом месте истерзанного тела. При каждом движении с него летела кровь. По ту сторону огня Лорке увидел фрагмент грядущего.

Покрытая рубцами плоть примарха приобрела нечеловеческий оттенок обнаженного мяса и покрылась броней из кости, сплавленной с почерневшей бронзой. Видны были только образы: колоссальное раскаленное существо, воплощение вулканического гнева, плоть исходит паром под бурным ливнем, кровавые лужи на земле кипят от прикосновения когтистых ног. Он все еще продолжал разрастаться и подниматься ввысь, все его тело трепетало в такт музыке варпа. Великая песнь была не просто созвучием, меняющим форму пустоты, а мелодией, которой было уготовано переписать генокод примарха, испепелив саму его душу. Сквозь пламя в материальную вселенную должно было войти нечто более чистое. Нечто бессмертное, полностью состоящее из ярости, не подверженное боли и беспощадным уколам Гвоздей Мясника. Лоргар сотворил из варпа совершенство.