Шпион Темучина - Андрей Посняков

Услыхав про шрам, Баурджин вскинул глаза – и это не укрылось от капитана, вызвав на лице его быстро промелькнувшую довольную ухмылку. Мигом подавив ее, он продолжал:

– Еще там был один халкинец, молодой, но ушлый. При задержании ушел, был ранен в правую руку, точнее, в предплечье. Ага! Узнали, о ком речь? О вашем спутнике, само собою. Теперь – о вас, – с торжествующей улыбкой капитан вытащил портсигар. – О вас, о вас, господин Васильчиков. Батюшка ваш, кажется, был поручиком у Колчака? До штабс-капитана не смог дослужиться? В двадцать первом подался в Забайкалье, к Семенову, затем – в Харбин. Вы ведь там и родились, в Харбине, а, Олег Витальевич? Матушка ваша, кажется, китаянка?

Баурджин опустил глаза – лихо! Ладно, мели, Емеля… Задерживаться здесь князь явно не собирался. Но пока нужно было еще кое-что разузнать. И освободиться от наручников. Гамильдэ! Ключ от них, похоже, один. У Ефремова? Или у капитана?

– Так что, Олег Витальевич, будем сотрудничать?

Баурджин устало кивнул:

– Будем.

Коробкин заулыбался ему, словно лучшему другу:

– Признаться, я и не ожидал от вас иного ответа. Что вам эти чертовы японцы? Вы же русский. Ну, по крайней мере, наполовину. Нам известно, что некоторые ваши друзья в Харбине испытывают искреннюю симпатию к Советскому Союзу. Что ж вы-то подались в диверсанты?

– Деньги.

– Поня-а-атно… В нищете, значит, жили, бедствовали.

– Да так, что вам и не снилось…

– Ну, не будем об этом, Олег Витальевич. – Следователь подошел к окну, выпустив в распахнутую форточку синюю струйку дыма. – Сейчас нас интересует японец. Исидзиро Такаси. Признаться, он от нас ушел, да так ловко! Надеюсь, вы нам назовете явки в кочевьях и городах… агентов, они ведь есть, несомненно, есть…

– Покурить бы! – перебил излияния Коробкина Баурджин. – И водички…

– Ах да, – Коробкин бросился к двери. – Сергеев, ключи!

Прикрыв дверь, Коробкин снял с задержанного наручники… И нойон с силой обхватил крепкими пальцами его горло! Нет, убивать не хотел, лишь слегка придушил – слава Богу, за пять лет жизни в кочевьях приобрел кое-какой специфический опыт.

Осторожно затащив незадачливого капитана за стол, Баурджин пошарил в несгораемом шкафу и, достав оттуда связку голубых ленточек, засунул их жертве в рот, вместо кляпа. Подойдя к телефону, снял трубку, осторожно положил рядом – чтоб не трезвонили почем зря. Затем быстро снял с бесчувственного тела китель, скинул рваный дээл, натянул добычу на себя, напялил на голову фуражку и, надев на руки капитана наручники, подошел к двери и рявкнул:

– Сергеев! Ключи забери!

– Есть, товарищ ка… ап… ап…

Баурджин коротко, без замаха, врезал солдатику кулаком в живот, после чего сильно ударил по шее. Мог бы, конечно, прибегнуть и к более радикальным методам. А вообще, нет, не мог. Несмотря ни на что, это ж все же были свои! Ну, не повезло немного, бывает…

Подумав, нойон выдвинул ящик стола, вытащил чернильную ручку и, быстро накарябав несколько фраз на первом попавшемся бланке, выскользнул в дверь, предварительно связав красноармейца Сергеева его же ремнем. На полпути вернулся, вытащил из кобуры капитана пистолет – на всякий случай. Подошел к лестнице:

– Осипов! Живо сюда!

– Осипова нет, товарищ капитан. Он отчеты пишет.

– Ефремов, ты?!

– Так точно, това…

– Арестованного сюда, быстро!

– Есть, товарищ капитан!

Баурджин действовал отточенно и четко. Понимал – в случае чего пощады ему не будет. И сам пропадет, и товарища не выручит, а подставит. Услыхав шаги, затаился за изгибом лестницы, хорошо, коридор оказался темным, конечно, не глаз коли, но все же…

Ага! Вот показалась голова Гамильдэ-Ичена. За ним красноармеец с винтовкой.

– Ефремов, – пропустив обоих вперед, тихонько позвал Баурджин.

Солдат обернулся:

– А? Ой…

Хватая ртом воздух, осел на пол.

Отлично!

Теперь – разомкнуть наручники Гамильдэ. Вот так…

– Нойон?!

– Этого – связать, в рот – кляп. Потом жди.

– Я все понял, князь!

А Баурджин не слышал, бегом спускаясь по лестнице. Только бы не принесло шофера или кого-нибудь еще. Только б не принесло… А парни-то расслабились! Контрразведка, блин! Кавалеристы чертовы, привыкли шашками махать. Расслабились, расслабились здесь, в тылу. Ну, конечно – население приветливое и мирное, кругом наши войска, японцев не сегодня-завтра выбьют. Красота – одно слова.

Лестница… Дверь – на крюк! На улице часовой – не забыть. Там же, похоже, и шофер «эмки», а здесь, в здании, судя по всему, один Осипов.

Князь вытащил из-за пояса пистолет:

– Эй, кто-нибудь?!

Гулко откликнулось эхо. Только эхо. Всего лишь эхо.

– Осипов, черт тебя дери!

Ага, скрипнула дверь…

– Звали, товарищ капитан?

– Звал, звал, – ударив красноармейца в челюсть, Баурджин с ходу влетел в кабинет… Черт, там был шофер! Просто сидел себе, попивал чаек из большой – голубой с белым узором – пиалы. Миндальничать было некогда:

– Руки в гору, быстро! Оружие на стол! Сам – в угол… Я сказал – угол!

Наставив на опешившего водителя пистолет, князь тряхнул Осипова:

– Ключи от камер! Живо!

– У нас… У нас одна камера… А ключи в дежурке…

Оттолкнув красноармейца к шоферу, такому же молодому парню, наверняка только что призванному, Баурджин выглянул в коридор:

– Гамильдэ!

Казалось, не прошло и секунды, а Гамильдэ-Ичен уже стоял рядом.

– Вяжи! Нет кляпы не надо, станут орать – стреляй! – эту фразу нойон нарочно произнес по-русски.

Так… здесь вроде сладилось… Теперь бегом в дежурку! Вот она… хм… просто-напросто стол у самого входа, с полевым телефоном и бумажной табличкой «Дежурный»… Вот и ключи, на гвоздике… Контрразведка, ититна мать! Прямо какая-то пасхалия.

Телефон! Внезапно затрезвонил телефон. Да громко-то как! Как бы часовой что-нибудь не заподозрил.

Князь схватил трубку:

– Дежурный рядовой Осипов!

– Коробкина позови, боец! – послышался глухой скрипучий голос. – Не дозвониться до него никак. Что у него с телефоном?

– Он на допросе! Я что с телефоном – не знаю.

– Я сказал – позови. Скажи, всю банду поймали!

– Поймали? Ну, слава Богу!

– Всех, кроме японца. А ты что это там поповскими словами говоришь, боец?

– Вам товарищ капитан нужен? Ждите, сейчас доложу.

Баурджин осторожно положил трубку на стол.

Камера… Да уж, камера! Такая же, как и дежурка. Просто наскоро обитая железом дверь с громоздким засовом и навесным амбарным замком. Только бы кого не надо не выпустить.

– По одному рассчитайсь!!!

Не поняли. Явно не поняли! Значит, не диверсанты. Ага! Один угрюмо скукожился в углу, даже и не смотрит, наверное, какой-нибудь проштрафившийся арат, а может, и вправду, шпион. Второй… Вернее, вторая… Девушка! В синем, с узорами, дээли. Тоненькая, с большой грудью…