Тайна Мебиуса - Наталья Менщикова

В это же время на нашем горизонте появилась мрачная фигура некоего Богачева, по происхождению крестьянина, по убеждениям крайнего реакционера, черносотенца, как их стали называть впоследствии, самоуверенного невежды, нажившего себе политический капитал изданием на средства своих реакционных покровителей безграмотных брошюрок с собранием собственных рассуждений и изречений монархического и ретроградного, т.н. "ура-патриотического" направления. В общем, я охарактеризовал бы Богачева, как одного из зачинателей крайне реакционного монархического движения, буйно разросшегося через несколько лет под прикрытием христианских и церковных лозунгов в виде организаций членов Союза русского народа, хоругвеносцев, громил охотнорядцев и т.п. Печальную известность получили более крупные "деятели" этого же типа - архиепископ Евлогий, Распутин и другие.

В то время Богачев предполагал строить на Бутырках собственный дом и начал уговаривать отца построить дом по соседству с ним. Будучи увлечен мыслью о реализации своего изобретения и плохо разбираясь в людях, отец поддался уговорам Богачева и решил построить дом с квартирами, оборудованными "феерклозетами" для сжигания нечистот, чтобы доказать на деле пользу и преимущества этого способа. Богачев энергично взялся за постройку обоих домов - отцовского и своего, - причем проявил такую ловкость, что наш дом обошелся дороже каменного, а его дом был построен почти даром.

Отцовских сбережений не хватило, после постройки остались неоплаченные расходы и долги". Я чувствовала, что у Августа сбились не только "лингвистические часы", ему каким-то образом удается раздвинуть целый век.

С переселением на Бутырки прекратились выезды на дачу, а с ними и летние развлечения - купанье, уженье рыбы, катанье на лодках.

На Бутырках велось большое, но нескладное хозяйство, и я помню, что число людей, обслуживающих нашу семью, доходило до десяти: дворник, прачка, кухарка, кормилица младшего ребенка, одна или две горничных, бонна-немка, англичанка, учитель музыки, конторщик отца, коровница, прислуга. Оплатить эту массу людей было дорого. Правда, наша мачеха не была модницей и франтихой, главной ее слабостью были хорошие конфекты и другие лакомства, но и это иногда отягощало наш бюджет и приводило к ссорам ее с отцом. Вторая слабость мачехи - доктора, лекарства и курорты.

Тяжело было организовать труд всех наемных людей, тем более что мачеха часто хворала или считала себя больной, а отец нередко бывал в отъезде. Командование лежало на бонне-немке. Она была предана нашей семье, занималась с нами немецким языком, воспитывала и вела все хозяйство.

Методы ее воспитания были основаны на палочной дисциплине. Она нещадно лупила нас за провинности камышовой выбивалкой от мебели. Ее взгляды выражались в виде твердых правил.

Одно из них гласило: "виновен не зачинщик, а тот, кто дает сдачи", т.к.

потерпевший должен не давать сдачи, а обратиться к законной власти, т.е. к бонне с жалобой на обидчика. Это шло вразрез с нашей школьной и бытовой моралью, не терпевшей жалобщиков, "ябедников" или "фискалов", и мы, конечно, руководствовались своими обычаями, а не предписаниями немки.

Существовала шкала наказаний, например, за ругань один час, за драку два часа принудительных работ. Если наказанный начинал громко хныкать, то наказание усиливалось: за рев и плач еще час штрафных работ и т.д. возглашала бонна. Впоследствии часовые нормы были переведены на сдельные: один час работ приравнивался к двум-трем страницам списывания немецкого текста в зависимости от возраста виновного. Иногда к принудительным работам добавлялось сверх таксы физическое воздействие без нормы.

Предположение отца о получении постоянного дохода от сдачи внаймы квартир не оправдались. При этом главным недостатком наших квартир были злосчастные "фейерклозеты", избегаемые не только съемщиками, но и нами, ребятами. Иногда в свободных квартирах временно жили какие-то деклассированные личности - приживальщики, неимущие клиенты отца с сомнительными и запутанными претензиями на чье-либо наследство и т.п.

Бутырский период жизни нашей семьи оставил в нас тяжелый след, поэтому я хочу изложить вкратце историю Бутырок, тем более что она несколько своеобразна и почти не отражена в литературе.

Претендентом на эту землю явился священник церкви Бутырского полка, храма Рождества Богородицы. Он действовал энергично и, вероятно, умел смазывать колесики неповоротливой бюрократической машины царской России. По его ходатайству в 1812 году Сенат утвердил эту землю за Бутырской церковью. Так причт Бутырской церкви оказался крупнейшим московским землевладельцем.

Подлинно золотые денечки настали для попов Бутырской церкви в конце 90-х и начале 900-х годов, после проведения железно-дорожных линий. За занятые под сооружение железной дороги участки земли Бутырская церковь получила огромные суммы. Во всем районе повысился спрос на квартиры, усилилась застройка земельных участков, так как тысячи железнодорожников стремились поселиться ближе к месту работы, в районе Савеловского вокзала, товарной станции и деповских устройств. Так как причт предусмотрительно включал в арендные договоры запрещение устройства на церковной земле других церквей, то вся масса нового населения поневоле становилась прихожанами Бутырской церкви. А увеличение числа прихожан умножало и доходы церкви.

Доходы были "петые", от выполнения обрядов, обычно сопровождающихся церковным пением, и "непетые", от эксплоатации земельных участков, от церковных капиталов и проч. Строгой отчетности не велось и по характеру "петых" доходов она была невозможна.

Поэтому попы и другие члены Бутырского причта получали огромные доходы, превосходившие оклады не только большинства генералов и архиереев, но даже министров.

Влияние бутырского духовенства на население его обширных владений было велико и обеспечивалось не только экономическим путем, властью земельного собственника, капиталиста и духовной властью над прихожанами, но также и административной властью - правом выдачи свидетельств о бедности, в которых нередко нуждались прихожане для получения различных льгот.

Отношение причта к прихожанам хорошо характеризуется тем фактом, что старинную фреску в воротах Бутырской церкви с изображением Николая-угодника, по народному названию Николы-милостивого, попы распорядились закрасить и нарисовать взамен "Всевидящее око" - символ божественного всезнания и строгости.

На почве политических расхождений у нашего отца произошел разрыв с бутырским духовенством. Как более культурная семья среди бутырского населения, мы были, видимо, предметом слежки духовенства и местной полиции. В 1904-05 годах, во время подъема демократических настроений, бутырские попы потребовали от отца, чтобы он не выписывал либеральной газеты "Русские ведомости", которые отец читал чуть ли не со времени студенчества, а подписывался на черносотенную газету "Московские ведомости". После отказа отца попы стали его преследовать и травить.