Божья благодать - Fenrigald

куда удобнее, но эти ощущения… Однажды побывав в шкуре смертного, бог всегда желать в эту шкуру вернуться. Хотя ладно, не всегда

Уж слишком часто эти эмоции мешают. А еще причиняют эту странную, но очень сильную боль. Когда вроде бы тело и эфирная оболочка в порядке, но ощущение, словно эту самую оболочку рвут на части.

У Энфиры ушло целых две сотни лет, чтобы холод эфира охладил тот гнев и ненависть, что напитали её за время паскудной Войны. На мир смертных она тогда старалась даже не смотреть, чтобы не освежать воспоминания. И вот, когда она вроде бы пришла в себя, началось… это.

Аватара Лагрона наконец разрушена, а сам непоседливый бог ушел зализывать раны. Не совсем по её воле, но, стоит признать, удерживать его дальше смысла не было – бог Войны свое отстрадал.

Еще и Диал этот. В противовес решению Энфиры, он не захотел уходить в эфир. Наоборот, бог Мести зубами вцепился в мир смертных, в эмоции, что утопили разум и взяли над ним полный контроль. Зависнув на стыке двух миров, отдавая последние силы, чтобы не уйти в эфир окончательно. И все ради Мести.

Вот она сейчас смотрит на него свысока, а сама… Она только-только заняла это тело, холод эфира еще не окончательно покинул её разум, так что она могла взглянуть на мир без застилающей глаза пелены ненависти, и…

Эльфы держат хорошую мину при плохой игре, в паническом ужасе наблюдая за последним мэллорном в своем лесу и отсчитывая даже не годы – дни, когда он наконец даст семена и оттянет их от судьбы полного вымирания.

Гномы заперлись в пещерах и два века ковали свою собственную – неспешную, но неотвратимую – месть.

Люди впали в стагнацию и сейчас из последних сил сдерживали натиск вылезших из-под земли гномов.

Демоны сгорали в пламени ненависти собственного бога.

Нежить и демоны, своих богов лишившиеся, просто пытались выжить.

Какая она все-таки молодец – дел наворотила и свалила, оставив мир за растерзание слетевшему с нарезку богу Мести и затаившему за пазухой булыжник богу Ремесла. А потому первой из эмоций, что потихоньку начали просачиваться в её разум стала бесконечная усталость прошлого владельца тела вперемешку с её собственным чувством вины.

И что она может с этим сделать? Ну, тут эмоции и разум были в кои-то веки солидарны.

Умереть.

Точнее, в глазах других умереть. Смерть аватары окончательно бога не убивает – все-таки они эфирная форма жизни - но вот откат от потери оболочки на долгие века отправит зализывать раны без возможности даже взглянуть на мир, не то что повлиять.

Забавно, в чем-то это даже напоминает менталитет тех Героев, которых без счета призывали люди с её подачи. Покончить с собой во искупление своих ошибок. Как там они это называли… Харакири?

Но слишком уж многое завязано на ненависти к ней. Слишком многим само её существование встало поперек горла. Оркам и нежити она помочь не в силах, эльфы помогут себе сами, а вот ненависть гномов, стагнация людей и месть демонов завязаны именно на ней. Не станет Энфиры, и у этой троицы просто не останется смысла рвать другу глотки.

На все эти размышления хватало сотой доли разума, остальное уходило на то, чтобы сдержать буйную аватару мести. Вот с ней беда. Точнее, с ним, с богом. Крыша у него поехала окончательно, и чем дольше шел бой, тем лучше Энфира понимала, что «умереть» ей придется в любом случае. Да, сил Месть подрастерял, зато тело себе нашел отличное, сидит в нем уже долго, просто контроль раньше не брал. А у неё - дряхлая тушка давно желающего уйти на вечный покой архикупида. Благословлять армии с такой аватарой – милое дело, но вот в прямом бою толку маловато.

Она, конечно, может выжечь это тело и все-таки уложить озверевшего Диала, но зачем? Решение уже принято. Бог Мести отомстит – и лишится большей части своих сил. Смертные, которые почему-то до сих пор не свалили куда подальше, доделают её работу и упокоят его окончательно. И оба бога отправятся на покой. Что там, кстати, с этими смертными? Её же собственная жрица, в которой веры ни на грамм, простая смертная с печатью на душе, да последнее «чао» от Лагрона – Герой, в которого медленно умирающая аватара вложила все накопленные за две сотни лет пыток силы. Эти трое, да под её предсмертным благословением, да против ослабленной аватары мести… Может даже и справятся.

А раз мысли наконец разбежались по полочкам, можно отправить освободившиеся потоки сознания на что-нибудь полезное. Например, установить прямой контакт с этой жрицей. Описать ситуацию, чтобы момент не упустили.

И дать наконец этому поехавшему идиоту столь желанную им месть.

***

- Угу, и я тебя люблю, сдохни побыстрее… - вдруг пробормотала Иль, глядя в пустоту перед собой.

М-да, а ведь некоторые священнослужители только мечтать могут о том, чтобы услышать голос своей Богини. Она вот услышала. Та монотонно перечислила ей пункты чего-то, отдаленно напоминающего план. По сути, она просто повторила за ними. Черт его знает, что там в божественной головушке творится, но она добровольно решила убиться об Диала. Им же легче, а то Леонид заколебал со своими вечными порывами выглянуть и понять, кто там кого добивает.

- И чем я тебя так обидеть успел? – и тяжелые переживания парень пытался подавить юмором.

Его сестра шутит лучше, поскорее бы она вернулась.

- Наши шансы сейчас выросли с «на смерть с улыбкой» до «ну а вдруг?» - жрица тряхнула головой и сфокусировала взгляд на парочке перед собой. – Энфира проиграет, это точно. Остальное зависит от нас.

Парочка переглянулась и со скепсисом уставилась на эльфийку.

- Божественное провидение снизошло? – сарказм из слов Айрис так и сочился.

- Ты не поверишь, - ощерилась жрица в ответ. – А сейчас собрались, и…

Земля вздрогнула, из-за камня послышался торжествующий рев, быстро сменившийся ревом боли. Сигнал очевидный – троица выглянула из-за края и тут же бросилась вперед, на схватившуюся за лицо Виндис, стоящую над растерзанным телом Архикупида.

- Главное не сдерживайся! – крикнула напоследок Иль. – Знаю, сестра, но сейчас это…

- Знаю! – рыкнул Леонид. – Бить и не думать, помню!

Резко рванув вперед, парень оторвался от девушек и поприветствовал только убравшую от руки лица аватару хорошей затрещиной прямо в лицо. Отправив ту полетать метров эдак на десять в чудом уцелевший