Всадник рассвета - Владимир Шигин

За дни нашего совместного “олимпийского” похода мы о многом переговорили с Гераклом. Первый герой Эллады, несмотря на свою наивность, оказался в целом весьма неглупым человеком и интересным собеседником. Разумеется, что главной темой наших бесконечных разговоров были наши взаимоотношения с богами.

— Ты великий герой, но и ты не можешь быть равным богам! — говорил мне Геракл. — И тебе их никогда не победить!

— Но мне всегда помогут мои боги! — упорствовал я.

— Если бы твои боги могли одолеть моих, то они давно бы сами это сделали! — резонно парировал Геракл.

— Хорошо, пусть будет так, — не сдавался я. — Но зачем тогда понадобилась им наша помощь, ведь, судя по твоим словам, от нас в этом споре ничего не зависит?

— Этого я не знаю! — разводил руками Геракл. — Но бороться с бессмертными бессмысленно!

— Где же логика? — спрашивал я Геракла.

Логики не было. После долгих споров и раздумий мы пришли к выводу, что лучшим вариантом для всех нас станет примирение Олимпа и Ирия. В том, что сделать это будет неимоверно сложно, мы не сомневались, но иного выхода у нас просто не было.

— Как, к примеру, поделят солнечный диск наш Гелиос с вашим Хорсом? — озабоченно сокрушался Геракл. — Они ж оба такие гордые! А папа Зевс с вашим Перуном? Такое невозможно и представить!

— Как-нибудь да поделят! — успокаивал я его, хотя и сам смутно представлял, как все это может произойти. — Никто сейчас не может себе и представить, сколько бед и горя принесет людям вражда богов! Сколько крови уже пролито! Сколько может быть еще пролито!

— Это будет самый трудный из всех моих подвигов, если мне удастся предотвратить вражду народов! — говорил мне Геракл.

— Зато и цена его высока не в пример остальным! — отвечал ему я.

— Какова ж цена?

— Мир для всего человечества!

— За такую цену можно и пострадать! — соглашался со мной Геракл. — Прометей за человечество тысячу лет на скале висел с изъеденной печенью, а от своего не отступил! Неужели мы хуже?

— Не знаю, как насчет тысячи лет, — встрял в наш разговор долго молчавший Вышата, — но мы управиться должны до первых холодов. Зимой в горах делать нечего!

И мы снова шагали по горным тропам Эллады. Наконец впереди показалась высоченная гора, вершина которой терялась высоко в облаках.

— Это и есть Олимп? — спросил я Геракла. В ответ тот молча кивнул.

— Как нам на него взобраться? — продолжил я расспрос, когда через несколько дней мы подошли к Олимпу вплотную.

Подъем на гору был весьма проблематичен. Прямо от самого подножия она вздымалась вверх почти вертикально. Чтобы хотя бы попытаться подняться на нее, надо было быть профессиональным скалолазом.

Геракл на сей раз лишь пожал плечами:

— Этого я не знаю. Когда боги хотят кого-то увидеть в своих кущах, то они сами переносят его туда.

Некоторое время мы отдыхали у подножия Олимпа. Но так как на приглашение олимпийцев посетить их дом рассчитывать явно не приходилось, надо было что-то делать. Я подозвал к себе Горыныча.

— Осилишь горушку? — спросил его. Головы звероящера презрительно смерили взглядом Олимп и разом сплюнули:

— Подумаешь! И повыше летали!

— Хорошо! — обрадовался я железной самоуверенности Горыныча. — Тогда начнем посадку в аэробус!

На спину Змея мы взгромоздились всей нашей теплой компанией: я, Геракл, Вышата, Вакула, Иолай и Эго. Ну и, конечно, Всегдр.

— Держитесь крепче, чтобы не упасть, да старайтесь не ерзать, чтобы не натереть спину Горынычу! — инструктировал всех по очереди Всегдр.

Глядя на дубленую шкуру ящера, я подумал, что если мы и натрем в полете что-нибудь, то это будут исключительно наши личные проблемы, однако трогательная заботливость о Змее нашего воспитанника меня растрогала. Ведь еще несколько месяцев назад они были смертельными врагами.

— Мы так не договаривались! — неодобрительно покачались головы из стороны в сторону, увидя, с каким энтузиазмом все мы рассаживаемся на широкой спине.

— На войне как на войне! — развел я руками. — Давай поднимай!

— Может, он просто не может этого сделать? — громко спросил меня Геракл.

Головы Горыныча чуть не поперхнулись от невиданного оскорбления:

— Это мы-то не можем! Это мы-то не осилим! Вы лучше держитесь крепче! Взлетаем!

Тяжело размахивая крыльями, Горыныч оторвался от земли и стал медленно подниматься все выше и выше. Постепенно мы вошли в полосу облаков и теперь продолжали свой подъем уже в сплошном молоке.

— Здесь всегда так облачно? — поинтересовался я у Геракла.

— Боги предпочитают оставаться невидимыми для смертных! — философски ответил мне первый герой.

Пробив слой облаков, Горыныч вырвался к солнцу. Теперь нам была хорошо видна вершина Олимпа. На ней, ослепительно сверкая на солнце, виднелся белоснежный храм. Чем ближе мы приближались к нему, тем красивее он становился. Вскоре стали видны и маленькие человеческие фигурки, стоявшие на его ступенях. Это было потрясающе красиво. Все мы, включая Геракла и Иолая, затаив дыхание, глазели на обиталище богов Эллады. Наша восторженность едва не стоила всем нам жизни. Хозяева Олимпа явно не желали видеть нас своими гостями. Внезапный росчерк молнии был направлен прямо на нас. Положение спас Священный Меч. За долю секунды до удара молнии он рванулся из ножен и принял этот удар на себя. Сила молнии была такова, что Горыныч едва не закувыркался в воздухе, а мы чудом удержались на его спине. Еще секунда, и еще одна молния. Сразу же пропало солнце. Полил дождь. Сильный ветер грозил сбросить в бездну. Спустя минуту бой шел уже вовсю. Пригнувшись, мои спутники старались не мешать мне в поединке с олимпийским громовержцем.

— Зевс, ты что, не понимаешь, что своими молниями можешь убить собственного сына? — с возмущением ругался, грозя кулаками в небо, Геракл.

— Успокойся! — приободрил я его. — Твой папаша просто сильно осерчал!

— А ты, Борей! — не унимался Геракл, стремясь перекричать свист ветра и раскаты грома. — Так-то ты помнишь былое добро! Мало ли я сделал для тебя, чтобы ты сейчас меня погубил! Подожди, доберусь я до твоих мешков!

Держа Кладенец в руке, я метался по спине Горыныча, как сумасшедший, стремясь отбить град молний, сыпавшихся на нас со всех сторон. Сколько времени продолжалась эта воздушная вакханалия, точно сказать не могу. Позже Вышата говорил мне, что всего несколько минут. Мне же они показались вечностью. Некоторое время Горыныч довольно умело уходил от ударов молний, предугадывая их направление каким-то шестым чувством. Но затем бедный Змей, потеряв ориентацию, а может, и рассудок в неистовой свистопляске и непрерывном грохоте, начал кидаться из стороны в сторону, все больше удаляясь от Олимпа. Несколькими энергичными ударами его удалось привести в чувство.

— К горе! Жми к вершине! Наше спасение только там! — кричал я ему, отбивая Мечом очередную небесную стрелу. — Я тебя прикрываю, давай!

Немного взбодрившись, Горыныч подналег и из последних сил спикировал на поляну неподалеку от белоснежного чертога олимпийцев. Тяжело упав, он конвульсивно задергал крыльями и лапами. Этот полет дался нашим ВВС весьма не просто. Воздушная мощь была явно на исходе.

Уже стоя на камнях, я отбил еще с десяток молний, прежде чем их сила стала понемногу иссякать. Наконец лезвие Кладенца рассекло последний бледно-зеленый электрический разряд, и все стихло. В тот же миг прекратился дождь и ветер, вновь, как ни в чем не бывало, выглянуло солнце. Это означало лишь одно — с нами заключено перемирие!

Пошатываясь, мы сцепились в единый кулак, готовые к любому развитию событий. Вместе с нами плечом к плечу стояли и Геракл с Иолаем. Мы ждали нового нападения, но его так и не последовало. Вместо этого к нам стала приближаться невесть откуда взявшаяся женщина в белых одеждах. На левом плече ее сидела пучеглазая сова. Вместо пояса талию женщины охватывала шипящая змея. В руке женщина держала щит из козьей шкуры с головой некой змеевласой страшилы. Женщину можно было бы назвать красивой, если бы не чересчур мужественные черты лица и твердая мужская поступь.

— Я рада приветствовать тебя на божественном Олимпе! — сказала она, смотря мимо нас на Геракла.

— И я рад видеть тебя, премудрая Афина! — склонил перед женщиной голову Геракл.

О! Вначале я познакомился с первым героем античной мифологии, а теперь и со знаменитой древнегреческой богиней мудрости и справедливых войн!

— Ты пришел к нам сегодня без разрешения, а за своеволие мы караем даже героев! — произнесла Афина с милейшей улыбкой. — К тому же ты привел к нам еще и варваров!

То, что у древних греков слово “варвар” якобы не имело оскорбительного оттенка, я где-то и когда-то читал, но в устах Афины оно звучало именно оскорбительно. Вот и верь после всего этого умникам филологам!