Жан-Кристоф (том 1) - Ромен Роллан

– Какой сегодня хороший вечер!

– Да, вечер прекрасный.

– У нас во дворе прямо дышать нечем.

– Да, во дворе очень душно.

Поддерживать разговор становилось все труднее. Сабина, воспользовавшись тем, что пора было укладывать дочку, вошла в дом и больше не показалась.

Кристоф боялся, что она не выйдет и на следующий вечер, что она избегает сидеть с ним наедине, – Луиза еще не появлялась на улице. Но получилось наоборот: на следующий день Сабина первая попыталась завязать разговор. Видно было, что она насилует себя и не получает от беседы удовольствия; чувствовалось, что она с трудом отыскивает темы для разговора и что ей скучно слушать свои собственные вопросы; а вопросы и ответы замирали на лету среди гнетуще длинных пауз. Кристоф вспоминал свои первые встречи с Отто; но с Сабиной круг разговора был еще более ограничен, да она и не обладала долготерпением Отто. Видя, что попытки ее ни к чему не ведут, она сдалась: стоит ли так мучиться? Скучно… Сабина замолчала, и Кристоф последовал ее примеру.

И сразу все стало несказанно милым. Вернулась ночная тишина, вернулись обычные мысли. Сабина, мечтая о чем-то, медленно покачивалась на стуле. Кристоф сидел рядом и тоже мечтал. Они не обменялись ни словом. Через полчаса Кристоф, словно говоря сам с собой, начал вполголоса восторгаться пьянящим запахом, который шел от ручной тележки, служившей для развозки клубники. Сабина бросила в ответ два слова. Они снова замолчали. Они наслаждались очарованием этих неоконченных фраз, этих ничего не значащих слов, они мечтали об одном, они были полны одной и той же мыслью, они не знали, что это за мысль, и даже не доискивались. Когда пробило одиннадцать часов, они разошлись по домам, улыбнувшись друг другу на прощание.

На другой день они и не пытались завязать беседу. Оба снова молчали, и это было так хорошо! Время от времени они обменивались каким-нибудь кратким, односложным замечанием, которое подтверждало, что оба думают об одном и том же.

Сабина вдруг рассмеялась.

– Гораздо лучше, – сказала она, – не принуждать себя и не пытаться во что бы то ни стало говорить! Чувствуешь, что обязан говорить, а это так скучно!

– Ох, если бы все придерживались вашего мнения! – произнес Кристоф прочувствованно.

Они засмеялись. Оба подумали о г-же Фогель.

– Бедная женщина! – вздохнула Сабина. – Какая она утомительная!

– Зато она сама никогда не утомляется! – ответил Кристоф с безнадежным видом.

Сабину развеселили слова и печальный вид Кристофа.

– Вам смешно? – спросил он. – Вам-то хорошо. Вы от нее защищены.

– Еще бы! – ответила Сабина. – Недаром я запираюсь на ключ.

Она засмеялась; смех у нее был негромкий, почти беззвучный. Кристоф в восхищении слушал. Он с наслаждением вдыхал свежий воздух, спокойствие ночи.

– До чего же хорошо молчать! – сказал он, потягиваясь на стуле.

– И до чего же бесполезно говорить! – подхватила Сабина.

– Да, – подтвердил Кристоф, – без слов все гораздо лучше понимаешь!

Снова воцарилось молчание. Ночная темнота мешала им видеть друг друга. Они улыбались.

Сидя бок о бок, они переживали одно и то же, – или, по крайней мере, так им казалось, – но они ничего не знали друг о друге. Сабину это нимало не тревожило. Кристоф был любопытнее. Как-то вечером он спросил Сабину:

– Вы любите музыку?

– Нет, – просто ответила она. – Очень быстро надоедает. Я в музыке ничего не понимаю.

Эта откровенность пленила Кристофа. Ему так надоела ложь, так надоели люди, которые заявляют, что без ума от музыки, а сами умирают от скуки, слушая ее, и он вменил Сабине чуть ли не в добродетель то, что она не любит музыку и открыто говорит об этом. Он осведомился, читает ли Сабина.

Не читает, да у нее и книг нет.

Кристоф предложил к ее услугам свою библиотеку.

– А книги серьезные? – спросила она тревожно.

Если она не хочет серьезных, есть несерьезные, например, стихи.

– Но это тоже серьезные книги.

– Тогда романы.

Сабина сделала гримаску.

Как, и романы ее не интересуют?

Интересовать-то интересуют, только они очень длинные, у нее не хватает терпения дочитать до конца. Она забывает начало, перескакивает через главы, в результате ничего не понимает, ну и бросает книгу.

Чудесное доказательство занимательности книги!

Нет, почему же, достаточно занимательно для выдуманных историй. Но она предпочитает интересоваться другим.

Театром, быть может?

Ах, нет!

Что же, она и в театр не ходит?

Да, не ходит. Там слишком жарко. Слишком много народа. Гораздо приятнее сидеть дома. К тому же яркий свет режет глаза, и актеры все такие уродливые.

Тут он был с ней согласен. Но ведь в театре есть и еще кое-что: пьесы.

– Да, – рассеянно согласилась Сабина. – Но у меня нет времени.

– Что же вы делаете с утра до вечера?

Она улыбнулась.

– Помилуйте, у меня столько дел!

– Вы правы, – согласился Кристоф, – ведь у вас магазин.

– О, магазином я не особенно много занимаюсь, – спокойно возразила Сабина.

– Значит, все ваше время отнимает дочь?

– Ах нет, бедная девочка! Она такая умненькая, она сама играет.

– Тогда что же?

Кристоф извинился за свою нескромность. Но Сабина, наоборот, находила разговор забавным.

– Столько, столько дел…

– Каких?

Сабина не могла объяснить. Всяких дел, разных. Утром нужно встать с постели, одеться, подумать об обеде, приготовить обед, съесть обед, подумать об ужине, прибрать комнаты… Так весь день и проходит… А ведь нужно еще хоть немножко времени, чтоб ничего не делать!

– И вы никогда не скучаете?

– Никогда.

– Даже когда ничего не делаете?

– Именно когда ничего не делаю. Вот делать что-нибудь – это, пожалуй, скучно.

Они, смеясь, посмотрели друг на друга.

– Какая же вы счастливая! – вздохнул Кристоф. – А я вот не умею ничего не делать.

– А по-моему, прекрасно умеете.

– Учусь последние дни.

– И успешно учитесь.

После разговора с Сабиной на душе у Кристофа становилось мирно и спокойно. Ему достаточно было просто смотреть на нее. Куда-то отходили все тревоги, раздражительность, нервическая тоска, сжимавшая сердце. Когда он говорил с ней, ничто не смущало его спокойствия. И ничто не смущало его спокойствия, когда он думал о ней. Он не смел признаться в этом самому себе, но когда он сидел рядом с ней, он чувствовал, как на него нисходит чудесное оцепенение, почти дремота. И ночами теперь он спал, как никогда не спал раньше.

Возвращаясь домой с работы, Кристоф заглядывал в магазинчик. Почти всякий раз он заставал там Сабину. Они с улыбкой раскланивались. Иной раз она стояла у порога, и тогда они обменивались двумя-тремя словами, или, заметив в полуоткрытой двери квартиры дочку Сабины, Кристоф подзывал ее и совал ей в руку пакетик леденцов.

Однажды он решился войти. Предлог был готов – якобы требуются пуговицы к пиджаку. Сабина начала искать пуговицы, но ничего подходящего не обнаружилось. Все пуговицы были перемешаны, и разобраться в этой мешанине не представлялось возможным. Сабине было неприятно, что Кристоф видит весь этот беспорядок. А он шутливо и даже с любопытством нагнулся над прилавком, чтобы лучше видеть.

– Не надо, – сказала Сабина, стараясь прикрыть ящик руками. – Не глядите, здесь такой хаос!

Она продолжала поиски. Но присутствие Кристофа ее стесняло. Она вдруг рассердилась и задвинула ящик.

– Все равно ничего не найду, – заявила она. – Идите к Лиззи. Это на соседней улице. У нее, наверное, такие пуговицы есть. У нее все есть, что требуется покупателю.

Кристоф от души посмеялся над таким способом вести торговые дела.

– Вы так всякий раз и отсылаете ваших покупателей?

– Иногда, конечно, случается, – ответила она весело.

Однако ей все-таки было стыдно.

– Уж очень скучно прибирать, – продолжала она. – Я со дня на день откладываю уборку. Но завтра непременно уберу.

– Хотите, я вам помогу? – предложил Кристоф.

Сабина отказалась. Ей хотелось согласиться, но ее пугали сплетни, и она не посмела принять предложение. Да, кроме того, и унизительно было.

Они продолжали болтать.

– А пуговицы? – вдруг вспомнила Сабина. – Разве вы не пойдете к Лиззи?

– Ни за что на свете, – ответил Кристоф. – Подожду, когда вы наведете здесь порядок.

– Ох, – вздохнула Сабина, уже успевшая забыть о своем решении, – не стоит вам так долго ждать.

Этот крик души развеселил обоих.

Кристоф решительно шагнул к ящику, пренебрежительно задвинутому Сабиной.

– Позвольте, я сам поищу, можно?

Сабина бросилась к нему с явным намерением помешать.

– Нет, нет, прошу вас, не надо, я знаю: у меня таких пуговиц все равно нет.

– А я держу пари, что есть.

И Кристоф торжественно извлек из ящика требуемую пуговицу. Однако, нужно было найти еще несколько штук. Он хотел продолжать поиски, но Сабина вырвала у него из рук ящик и, уязвленная в своем самолюбии, стала сама рыться среди груды пуговиц.