Пишущая судьбы - Влада Крапицкая

— Не за то место вы его прощупывали, — со смешком ответила я, а затем победно добавила: — Он голубой и ужасно боится, что его папашка узнав об этом, лишит его денег, поэтому за обещание спокойного восприятия этой новости его отцом, готов на всё.

— Дай-ка попробую догадаться, откуда у тебя такие сведения? — недовольно пробормотал он. — Алекс?!

— Да, он самый, — я виновато посмотрела на Севу. — Прости, я ему рассказала обо всём ещё в конце января. И как видишь не зря. Он нашёл подходы ко всем, кроме Макарова.

Сева задумался на секунду, а потом снисходительно сказал:

— Ладно, прощаю. Но впредь, будь добра, рассказывай мне, что ты предпринимаешь.

— Хорошо, — я послушно кивнула головой.

— И не думай, что твой Алекс услышит от меня благодарности. Я готов терпеть его в нашем доме, но никогда в жизни мы с ним не будем друзьями.

— И на том спасибо, — с улыбкой ответила я. — И потом, это не в моих интересах. Он тут недавно стал сожалеть о том, что ты гетеросексуал и с такой завистью всегда говорит: "твой мачо", что я уже начинаю побаиваться за нашу совместную жизнь.

— Гадость какая! — Сева сморщился, но потом неожиданно рассмеялся. — Никогда не думал, что могу не только у женщин вызывать интерес.

— Зря сказала, — проворчала я.

— Не зря. Теперь точно никогда не повернусь к нему спиной и не наклонюсь, — и опять рассмеялся. Ника тут же стала подпрыгивать на его груди и недовольно захныкала, что её побеспокоили. — Шшш, моя хорошая. Папа больше не будет смеяться, — прошептал он и погладил её по спинке. Она тут же успокоилась и затихла, а он недовольно посмотрел на меня: — Видишь, что ты сделала? Ребёнка разбудила! Быстро меня поцелуй, чтобы я тебя простил!

— С удовольствием, — ответила я и, привстав, начала целовать его в губы.

Мне хотелось намного большего, но Эдуард Семёнович порекомендовал, минимум в течение четырёх недель воздерживаться от секса и я с нетерпением ожидала, когда этот срок истечёт, хотя и побаивалась этого момента.

— Хватит, — глубоко дыша, прошептал Сева и отстранился. — Когда уже закончиться мой карантин, а? Сил больше нет терпеть. Два с половиной месяца без секса тяжело жить, особенно когда в кровати у тебя лежит красавица жена.

— Эх, молодой человек, вы не поверите, у меня те же самые проблемы, — старчески кряхтя, прошамкала я. — Тоже без секса уже два с половиной месяца и красавец муж в кровати. Понимаю вас как никто другой!

— Балаболка моя любимая, — он с любовью посмотрел на меня. — Ладно, спи, а то Ника скоро проснётся и потребует свою порцию молока, а ты будешь клевать носом.

— А что мы решим с нашими друзьями? Как будет действовать? Ведь четыре судьбы надо прописать.

Сева осторожно встал с кровати, прижимая к себе нашу кроху, и подойдя к кроватке, поцеловал её в лоб, после чего уложил её туда. Вернувшись, он лёг рядом и, прижав меня к себе, прошептал:

— Дай мне время обдумать все детали, и согласовать все сроки, а потом уже решим, что конкретно будем делать. А теперь спи.

— Хорошо, — послушно ответила я, поудобнее устраиваясь в его объятиях.

"Осталась самая малость — продумать всё и осуществить план. А это уже просто" — с радостью подумала я и, зевнув, закрыла глаза.

Глава 27

На следующий день, утром, я позвонила Алексу и сказала, кого из людей мы будем использовать. Услышав, что дочь Хлебникова нам не нужна, он вздохнул с таким облегчением, что я не выдержала и рассмеялась. Потом мы согласовали, как будем обрабатывать любовницу Суханова и сына Полякова, и он сразу заверил меня, что начнёт действовать в ближайшие дни.

Севу я решила пока не трогать, давая ему время на обдумывание деталей, и занималась текущими делами. Тем более что дата свадьбы приближалась, и многое надо было успеть. Написание судеб требовало сил, и я понимала, что прописав четыре варианта, выпаду из жизни минимум на двенадцать дней, если не больше, поэтому надо было в первую очередь заниматься свадьбой.

И эта гонка дала свои результаты — за неделю я успела утвердить список гостей, одобрила оформление церемонии и выбрала меню. Из больших дел у меня осталось только одно, но самое важное — выбрать, где именно мы хотим устроить церемонию. Как только Катя получила список гостей, она принялась действовать и пообещала, что в ближайшие дни подберёт самые роскошные залы, а нам останется только осмотреть их и выбрать тот, который понравиться.

Двадцать четвёртого апреля я съездила к врачу, и он наконец-то снял запрет на сексуальную жизнь, поэтому домой я ехала с такой глупой улыбкой, что Борис вместе с двумя охранниками даже начал посматривать на меня с недоумением.

Но увидев возле дома машину Фёдора, я тут же внутренне собралась и поняла, что, скорее всего план действий готов.

— Сева?! — постучав в двери кабинет, я, не дожидаясь ответа, вошла туда и, увидев довольное лицо Фёдора, радостно сказала ему: — Добрый день!

"Если он улыбается, значит всё хорошо!" — на сердце стало легче, и я улыбнулась Севе. Поднявшись с кресла, он улыбнулся мне в ответ и, подойдя, поцеловал меня.

— Присаживайся, солнце. Ты как раз нам то и нужна, — я тут же села на кожаный диван. Он сел рядом и я выжидающе на него посмотрела.

— Мы всё согласовали. Тебе всё же необходимо будет написать четыре судьбы — Кольцова, Хлебникова, Полякова, а также Суханова, и сделать это надо до двадцать четвёртого мая. Просто на этот день намечены мероприятия по обезвреживанию Завадского и Макарова, и на более поздний срок перенести это никак нельзя. Успеешь?

— Дай календарь, — попросила я, прикидывая количество дней на заговор воды и дни, когда я буду бессильно валяться в кровати.

Он вручил мне его, и я начала высчитывать дни. Поняв, что у меня будет даже не три дня для того чтобы прийти в себя, а четыре, я с улыбкой кивнула.

— Прекрасно. Теперь самое важное — судьбы абсолютно всех должны прописываться на один день, двадцать четвёртое мая. Это возможно?

— Конечно. Время, когда произойдёт событие, может быть любое. Хоть через десять лет.

— Десять лет нам не надо, — он улыбнулся. — Нам необходимо, чтобы они одновременно потеряли к тебе интерес и забыли про тебя. Такое ты можешь заставить их сделать?

— Забыть про меня? — я задумалась, пытаясь понять, как можно параллельно прописывая судьбу, заставить человека больше не вспоминать про меня. — Я такое не пробовала делать, но думаю это возможно. Если тот, кому я буду писать судьбу встретиться с тем, кто должен будет забыть про меня, и скажет что-то наподобие: "И никакая Айрина тебе не поможет. Забудь её", то — да, думаю, возможно. Это будет как приказ, и я подробно опишу реакцию того человека на моё имя, где он даже не понимает, о чём ему говорят, потому что не может вспомнить меня. Скажем, напишу такой ответ: "Какая ещё Айрина? Не понимаю, о чём ты говоришь", то должно получиться. Главное, чтобы эти два человека встретились в этот день.