Пенсия для морского дьявола - 3. Подводный охотник (СИ) - Чиркунов Игорь

Не-е-ет, мысленно протянул я. Семиса впутывать не буду. Не потому, что инвалид, или мне его жалко как приятеля. Просто такое — не его профиль. Он малый честный, хороший сын, наверно — неплохой приятель. И, в целом, влюблённый в море и глубину парень. Вот пусть и остаётся таким.

В общем, план — в топку!

— Вот что, Каналоа, у меня к тебе серьёзный вопрос.

Каналоа молча поднял на меня взгляд.

Я оставил ненадолго наблюдение за домом Напо и подался к лягушатнику. Каналоа, как оказалось, проявил инициативу: при помощи ножа вырезал гарпун и с рифа загарпунил пару рыбин, которых и зажарил к моему приходу, даже остыть ещё не успели. Офигеть, а быстро он учится!

Нож ему приходилось, держать у нас в лодке — на поясе или ещё где-либо на себе, бывший воин даже «хозяйственно-бытовой» каменный ножик носить отказывался.

— Ты со мной боец?

Ответом было удивлённое выражение на лице «бойца».

— Ты не понял, парень, — вздохнул я. — Ведь я не про то, чтоб быть рядом. Я про то, готов ли ты со мной… — я взглянул ему прямо в глаза, — пойти против племени?

На лице Каналоа не дрогнул ни один мускул, и взгляд как был, так и оставался беспристрастным.

— Впрочем, насчёт племени я, конечно, погорячился, — тут же поправился. — Племя, как раз, от моих действий только выиграет. Но… — новый вздох вырвался сам собой, — несколько табу я собираюсь нарушить.

— Табу нарушает тот, у кого есть душа, — пожал плечами бывший воин, — а я просто тело, что идёт за тобой.

— Пойдёшь за мной, тебя могут убить, — зачем-то напомнил я.

И тут же получил ответ:

— Если умрёшь ты, я перестану быть тоже. Ибо никто не даст мне еды.

— Ха! А это? — я показал на остатки костра с брошенными в него рыбьими костями.

— Всё равно, — Каналоа был непреклонен. — Ты умрёшь, и моё существование вскоре тоже закончится.

Эх! Вот не могу я, чтоб, идущий на такую серьёзную операцию, боец не понимал всей серьёзности! Не так меня воспитали!

— Помнишь, тех двоих, что пришли к нам на базу этой ночью?

Каналоа кивнул.

— Их послал Напо. Он хочет, во что бы то ни стало, остаться старейшиной касты, а я, самим своим существованием, ему в этом мешаю.

— Надо сказать вождю и отцу войны, — словно о чём-то, само собой разумеющемся, заявил Каналоа, — если это Напо, такое должны решать старшие племени.

— Если б всё было так просто… Сам посуди: трупы мы утопили. Сами. Следов теперь никаких. А слово уважаемого члена племени, старейшины самой многочисленной касты против слова кого? Не пойми кого. Изгоя. И тебя, вообще деклассированного элемента. Впрочем, тебя даже слушать не станут.

Не уверен, что Каналоа понял последний мой пассаж, но, похоже, он вообще перестал удивляться словечкам и терминам, что, нет-нет, да прорывались в моём лексиконе.

— Пойми, Каналоа, — продолжал я, — я ведь могу стать кем-то весомым и уважаемым в нашем племени… Захочешь — и ты станешь таким же как я. Повторяю — я научу.

— Мне не стать снова человеком племени, — ровно, без эмоций ответил Каналоа.

— Ладно, — отмахнулся я от вбитой в его голову установки. Не сейчас. — Но пока во главе касты сетей Напо — мне… нам, так и быть изгоями. Ты хочешь всю оставшуюся жизнь оставаться изгоем?

— Я и так теперь изгой!

— Хорошо, посмотри на это с такой стороны: тебе лучше быть рядом с изгоем или с уважаемым членом общества?

— Что надо делать? — без паузы, совершенно ровным тоном спросил Каналоа.

Ночи дождались, попеременно наблюдая за домом. Один наблюдал, второй спал. Пришлось, кстати, настаивать, ибо сначала Каналоа заявил, что он готов не спать несколько ночей подряд.

— Нахер ты нужен будешь, не выспавшийся, — скривился я.

— Когда я был в касте людей войны, как-то раз, мне пришлось не спать четыре дня подряд, — с гордостью заявил бывший воин.

— Вот Ата пусть и оперирует бойцами с хроническим недосыпом. А мне ты нужен свеженький. Поэтому отставить споры, иди вон — чуть ниже, там место удобное, и спи.

— Сейчас светло, я не засну!

— Помнишь, я показывал, как расслаблять мышцы? Иди, устраивайся, можешь лист какой на глаза пристроить. И подыши размеренно — выдох длиннее вдоха, и неглубоко. Всё, срубишься, как миленький.

Сам я после Каналоа тоже подремал часа три, а перед самым закатом, когда движение в деревне почти прекратилось, пробрался к ручью и вновь перемазался весь грязью. Эх, ведь в который раз приходится по ночам в бесплотную тень играть, а я все грязью маскируюсь! Видимо пора обзаводиться более подходящей ночной «косметикой».

На этот раз, в отличие от предыдущего моего ночного появления в деревне, никто с факелами не патрулировал. Ни в одном доме я не заметил света — лучин или светильников здесь не знают, да и освещать открытым пламенем такие легковозгораемые постройки — не самая лучшая идея. Очаг — вот и весь свет вечером. Поэтому до цели я добрался без проблем и нырнул под дом.

В доме Напо ещё не спали. В комнате с очагом, при самом входе, негромко переговаривались несколько мужчин.

— Нашли червяка? — по голосу я узнал Напо.

— Его нигде нет, отец! — отвечал молодой голос.

— Плохо.

— Завтра я возьму лодку Туна, троих-четверых его гребцов покрепче, и мы сплаваем туда, где этот сопляк обычно прячется от людей.

— Бун и Сон уже плавали, — третий голос, незнакомый. С лёгкой хрипотцой и, как мне показалось, слабый. Словно человек не лучшим образом себя чувствовал. — Я слышал очень странные слухи про этого парня…

— Это ещё ничего не значит. Если бы, каким-то образом, червяк отбился от Сона, во что я никогда не поверю, — добавил Напо, — он бы уже всё рассказал вождю или Ате. И тогда, ещё до захода солнца я бы рассказывал совету племени, куда делся один из моих помощников и один из гребцов. Хотя… — я понял, что Напо усмехается, — кому бы из нас поверили, для меня не загадка.

Соображает, скотина, совершенно спокойно отметил я.

— Отец, но они могли бы позвать шамана! — голос постарше. Понятно, значит это Атеа.

— Этого выжившего из ума старика? — негромко хохотнул Напо. — Всё что он может, это пускать пыль в глаза. Умные люди давным-давно поняли, что ни на что неспособен и просто с ним не считаются.

— Я думаю, нужно попросить людей войны о помощи… — заикнулся хриплый.

— Не твоя работа думать! — оборвал его Напо раздражённо. — Бун думал! А из-за тебя он наверняка уже рыб кормит. Он ведь столько лет не ходил в море!

— Но я же не мог! Духи отняли у меня здоровье, я вообще несколько дней думал, что уже настал мой час встретиться с предками!

— Да причём тут духи! — лёгкая усмешка самого молодого — Афы. — Не надо было ту непонятную рыбу на дележе себе требовать.

— А ну, цыц! Ты! Мне не важно, болен ты или здоров, не отходишь от меня ни на шаг, слышал! Пока всё не уляжется, даже спишь в моей комнате!

Ответа я не услышал, но и возражений тоже.

— Теперь, ты. Мысль хорошая, действительно надо сплавать до норы этого червяка, но людей возьми побольше. И заруби на носу — ты просто смотришь, и всё! Если какие вопросы будут — вы ищите Буна, дескать, он хотел поговорить с червяком про его добычу рыбы и всё такое. Сами ничего не предпринимаете, а смотрите и назад!

— Хорошо, отец.

— А я всё-таки считаю, что нужно подключать касту войны… — это опять Атеа.

— И что мы им скажем? Что сделал этот червь?… Тем более у Аты сейчас и без того забот по горло. У земляных уже трижды пропадали люди. Я слышал, даже воины пропали. А вчера не вернулась лодка одного из средних. Говорят, последний раз их видели, когда они забрасывали сети у закатного края острова, почти у самого рифа… Нет… Чтоб идти к Ате, мне нужно на этого недоноска что-то серьёзное. И вот ты, сын, завтра этим и займёшься. Поговори со старшими, пройдись среди средних, вдруг кто что знает? А я завтра ещё раз побеседую с нашим добрым другом Арииаху, — похоже, Напо ухмыльнулся. — Вдруг и он чего мне поведает полезного.