Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

-Со мной все будет хорошо, - соврала Мадлен, чувствуя, как зарделись ее щеки. «Просто вдвоем

тяжелее бежать. Я потом к тебе приеду».

-Господи, прости меня, - вздохнула девушка. «Нельзя лгать, конечно, но я это делаю ради

мальчика».

Он взял ее руку. Прижавшись к ней губами, Жюль пробормотал: «Сестричка...»

-Завтра же уходи, - велела девушка, целуя его мягкие, пахнущие лесом и дымом волосы, - даже

меня не навещай, это опасно. Мы еще встретимся.

-Обещаешь? - он все не отрывался от ее ладони.

-Обещаю, - твердо ответила Мадлен и перекрестила брата.

На большом столе стояли помятые, поцарапанные серебряные подсвечники. Скатерть - из

бретонского льна, пожелтевшая, измятая, закрывала только одну половину. Мадлен поняла: «Это

не для столовой скатерть. Это для комнаты, где слуги ели. Там меньше стол. Сюда стелили

кружевные. Их и нет, давно, наверное».

Пахло жирным, жареным мясом, вином. Девушка почувствовала, как у нее кружится голова.

-Розовое из Сомюра, - одобрительно сказал Деметр, пробуя вино из своего бокала - тоже

помятого, с пустыми, зияющими местами на месте драгоценностей. Мадлен замерла. «Это же из

аббатства Сен-Мелюн кубок, - она почувствовала, как холодеют ее руки, - для причастия...».

Он поднял сочный кусок кабана с тарелки. Оторвав крепкими, белыми зубами сразу половину, -

сало закапало на подбородок, - комиссар велел: «Поешь, Мадлен. Ты очень бледная, хотя тебе

идет, - Деметр усмехнулся.

-Я все вынесу, - пообещала себе девушка, ковыряя мясо. К горлу подступила тошнота. Мадлен,

подняв голову, подышала. Деметр курил, отхлебывая вино, пристально ее рассматривая.

-Завтра уберешь, - нетерпеливо поднялся он. «Пошли».

Особняк был пуст, только снизу, из передней, доносились голоса играющих в карты охранников.

«Это опочивальня мамы и папы, - поняла Мадлен. Он втолкнул ее внутрь, в непроницаемую

черноту, и повернул ключ в двери.

-Послушница, - услышала девушка тихий, вкрадчивый шепот. «Почти монахиня...» Его руки - с

толстыми, скользкими пальцами, - забегали по ее телу, Деметр толкнул ее к кровати. Мадлен,

чувствуя, как у нее подкашиваются ноги, - закрыла глаза.

Платье затрещало, Мадлен ощутила, как он, бормоча что-то, раздевает ее, а потом она задыхалась

под тяжестью его тела, отвернув голову, теряя сознание от запаха табака. «Открой рот, - приказал

Деметр. У Мадлен перехватило горло от отвращения - из его рта пахло чем-то гнилым, мертвым.

Боли не было. Ничего не было. Она просто лежала, чего-то ожидая, напрягшись. Потом Деметр

выдохнув, скатился с нее. Мадлен, медленно опустив руку, вытерла струйку чего-то теплого,

липкого, что бежала по ее ноге.

-Вот и все, - горько подумала девушка. Он отодвинулся от нее, завернувшись в шелковое,

пахнущее пылью одеяло. Мадлен, лежа на спине, слушая его храп, стала ждать рассвета.

Деметр проснулся от дуновения холодного воздуха. Ночью ставни растворились, в комнате было

серо, за окном лил дождь. Он покосился на Мадлен – девушка лежала на боку, спиной к нему, и

размеренно, ровно дышала. «Сейчас нельзя, - напомнил себе комиссар, - нельзя, чтобы она

видела. Ночью, только ночью, в кромешной мгле…, Нельзя, чтобы трогала...»

Он осторожно встал с кровати, и уже двинулся к окну, как услышал сзади скрип. «Не

поворачивайся к ней, - велел себе Деметр. Он тут же рассмеялся про себя: «Чего ты боишься? Она

же ничего не знает, подумает, что так и надо. Это с другими женщинами надо было опасаться, что

поднимут на смех, будут издеваться..., С ней можно не церемониться».

Деметр обернулся и нарочито вежливо сказал: «Доброе утро, Мадлен».

Она сидела, прижавшись к резной спинке кровати, глядя на него расширившимися глазами.

Деметр закрыл окно и вернулся в постель. Мадлен молчала, а потом, тихо спросила: «Моего брата

сегодня выпустят?»

-Твоего брата, - буркнул Деметр, - выпустят тогда, когда ты станешь ласковей в постели, поняла?

-Но вы, же обещали, - ее голос задрожал.

Комиссар, внезапно, резко, схватил ее за волосы. Мадлен застонала от боли. Деметр зло ответил:

«Я хозяин Бретани, я твой муж - и твой хозяин, так что делаю все, что захочу». Он хлестнул ее по

лицу, задев нос, кровь закапала на старый шелк простыней. Мадлен расплакалась, сжавшись в

комочек, спрятав голову в коленях.

Маленький отряд ехал по лесной тропинке на низкорослых, крестьянских лошадях. Джон

оглянулся и тихо спросил Питера: «Поверили они тебе, что ты с запада сюда явился?»

Мужчина поправил очки и усмехнулся: «Да как же. Можно подумать, они тут дураки. Продали

припасов и указали на дверь. Я их очень хорошо понимаю, - он поежился, вспомнив разоренную,

сожженную деревню, что они миновали третьего дня.

Две девочки, - помладше и постарше, - копошились в огороде. Питер спешился и осторожно

подошел к ним: «Есть кто-нибудь из взрослых?»

-Я взрослая, - хмуро отозвалась девочка постарше, распрямившись, вытирая грязное лицо. «Элизе

ровесница, - понял Питер. Маленькая девочка, лет шести, - спряталась за сестру.

-А где ваши родители? - вежливо поинтересовался мужчина.

-Ты не отсюда, - вместо ответа хмыкнула девочка, вслушавшись в его акцент. «И не с запада, - она

шепнула что-то сестре. Та, перебирая босыми ножками, шмыгнула в кусты. «Уходи, - коротко

сказала старшая девочка. Отвернувшись, она скрылась в кое-как построенном, хлипком сарае.

-Они же думают, что мы шпионы, - тихо добавил Питер и посмотрел на небо: «Господи, вторую

неделю мы здесь - и то дождь, то тучи. Хоть бы раз солнце выглянуло. И люди такие же - угрюмые,

молчаливые, слова из них не вытянешь. Хотя, конечно, война...»

-Я все тот крест перед собой вижу, папа, - Майкл, что ехал рядом с Питером, вздохнул. «Там, где

аббатства развалины стояли».

-Да, - Питер, на мгновение, коснулся его руки.

Обгорелые, каменные своды уходили в серое небо, дул резкий ветер, вода в реке топорщилась.

Простое, сколоченное из досок распятие, возвышалось на берегу, среди мокрой травы. «Здесь в

день Пасхи были злодейски убиты десять монахов аббатства Сен-Эногат. Да призрит господь души

мучеников! - было вырезано на кресте - твердой, сильной рукой, без единой ошибки. Внизу было

выжжено сердце, увенчанное крестом.

-Образованный человек писал, - заметил Джон. «Как бы ни сам, де Шаретт, он ведь дворянин».

Герцог взглянул на темную полосу леса за руинами аббатства: «У него в отрядах, по слухам, много,

местной аристократии. Тех, кто жив пока, - мрачно добавил Джон и велел: «По коням!».

Мэри ехала впереди, внимательно оглядывая высокие деревья. Лес был не таким, как дома, -

подумала девушка. Он был мрачным, глухим, откуда-то издалека слышались шорохи, тоскливый,

протяжный крик каких-то птиц. Мэри положила руку на пистолет: «Стойте!»

-Что там? - Джон подъехал ближе.

Мэри обернулась и тоскливо поняла «Что-то там случилось, в Ренне. У него глаза другие. Он

смотрит на нас..., на меня..., и видно, что мыслями - он не здесь. Да ладно, все и так понятно.

Цветная есть цветная. Никому я не нужна, ни в Англии, ни за океаном. Вернусь домой, и буду с

папой по озерам плавать, вот и все, - Мэри заставила себя вздернуть твердый подбородок и

махнула рукой: «Там ловушка».

Джон присмотрелся и восхищенно свистнул: «Молодец! Никто бы не разглядел».

-Я в лесах выросла, - пробурчала Мэри. «Наши индейцы - тоже такие устраивают». Она привстала в

стременах: «Объезжайте яму по краю, очень осторожно. Она прикрыта ветками, а на дне колья».

Всадники медленно тронули лошадей. Джон попросил Мэри: «Оставайся впереди, пожалуйста, ты

лучше всех нас леса знаешь».

Она кивнула. Подождав, пока ее лошадь обойдет ловушку, девушка вскинула голову вверх. «Что-то

не так, - еще успела подумать Мэри, а потом она услышала крик: «Dieu Le Roi», треск выстрелов и

крикнула: «Назад! В лес!»

Она повернулась и увидела, как Майкл, пришпорив свою лошадь, перескочил ловушку. Он пригнул

ее голову к холке коня и прикрыл ее своим телом. Сверху на них упали ветки, какой-то сор, сзади

свалилось бревно, лошади испуганно заржали. Майкл, дернувшись, вздрогнув, застонал сквозь

зубы. Мэри почувствовала что-то горячее, мокрое на своей куртке. Высвободившись из его рук,

соскочив на землю, удерживая бьющих копытами лошадей, девушка потрясла его: «Слезай!»

-Ерунда, - сказал юноша. «Плечо зацепили».

-Он мне жизнь спас, - подумала Мэри. Стащив Майкла с седла, поддерживая его, она позвала:

«Дядя Питер! Джон! Капитан Фэрфакс! Где вы?»

-Тут, - услышала она голос капитана. Трое мужчин стояли под прицелом. Бородатый человек в

крестьянской блузе взглянул на Мэри. Она зло сказала: «У нас раненый, разве не видите? Откуда