Ночные услады - Патриция Райс

Генрих окинул Филиппа оценивающим взглядом.

— Двое бастардов от дочери графа. Я думал, вы более сдержанны в том, что касается женщин, Филипп.

Филипп пожал плечами:

— С другими — да. Но эта…

Пока Филипп беседовал с королем, Эльвину проводили на ту половину, где жили фрейлины королевы. Ей предоставили комнату, где она могла принять ванну и отдохнуть, и дали в распоряжение горничную. Усталая и ошеломленная, Эльвина позволила искупать себя в душистой воде. Затем на нее надели длинную шелковую рубашку.

Пока горничная расчесывала длинные, доходящие до колен серебристые волосы, дверь отворилась и на пороге появилась стройная высокая женщина. Тугой чепец почти полностью скрывал ее темные курчавые волосы, но необыкновенной красоты глаза притягивали взгляд.

Эльвина сразу поняла, что перед ней королева. Наряд соответствовал ее статусу. Горничная сделала глубокий реверанс. Эльвина встала. Длинные волосы рассыпались по белой рубашке. Она храбро посмотрела королеве в глаза и только потом присела в глубоком реверансе.

— Встаньте, дитя мое. Я пришла не затем, чтобы судить вас, — с улыбкой сказала королева.

Эльвина вообще-то считала, что цель визита королевы как раз и состоит в том, чтобы осудить ее, поэтому не спешила принимать на веру заверения Элеоноры. Она смотрела на королеву с опаской, но отважно. Эльвина многое знала об Элеоноре и считала, что не в ее положении читать кому-либо нотации на тему морали, но Элеонора обладала королевской властью и могла вершить суд над всеми по своему усмотрению.

Старше Генриха на несколько лет, Элеонора была моложе Филиппа, и ее красота пленила не одного могущественного правителя Европы. Выйдя замуж за короля Франции Людовика, она устала от жизни с чопорным и скучным мужем и решила вступить в союз с Генрихом, чей бунтарский дух был ей вполне сродни. Развестись с королем, чтобы выйти за герцога! Однако шаг был не так глуп, как могло показаться сначала, ибо сиятельная пара захватила большинство земель как Англии, так и Франции.

Хотя Эльвина не сомневалась в том, что у Элеоноры есть любовник, и не один, под долгим и пристальным взглядом королевы она покраснела от смущения.

Элеонора села и дала знак Эльвине тоже сесть.

— Я наслышана о необыкновенных мужских достоинствах сэра Филиппа, но, хотя знаю, что одно упоминание его имени заставляет многих моих дам изнемогать от желания, только леди Равенне удалось пробудить его интерес. Поскольку мне сообщили, что вы — любовница, а не жена Филиппа, может, расскажете, как вам удалось завоевать его? Кстати, это ребенка Филиппа вы носите?

Итак, все уже известно.

— Да, моя королева. Кажется, вы все про меня знаете.

Королева рассмеялась так звонко, словно зазвенели серебряные колокольчики.

— Здесь ни у кого нет секретов. По крайней мере от меня. Лучше сами мне все расскажите, потому что потом я все равно все узнаю, но из менее надежных источников. Вы же не хотите, чтобы все переврали?

Королева умело задавала вопросы и потихоньку вытянула из Эльвины даже то, что она решила никому не рассказывать. Элеонора слушала весьма заинтересованно, и в глазах ее Эльвина видела понимание и сочувствие.

— Вы любите этого рыцаря, не так ли? — спросила Элеонора, когда рассказ был закончен. — Если Филипп просит у Генриха разрешения на расторжение брака, значит ли это, что он женится на вас?

— Да, я люблю его, но ни слова о браке не было сказано. Филипп хочет избавиться от опасного альянса, но он обеспокоен легитимностью своего наследника. Будь леди Равенна хоть самим дьяволом, Филипп все равно останется ее мужем, если брак — единственный способ защитить имя ребенка.

Элеонора покачала головой.

— Дитя мое, суди по делам, а не по словам. Твой Филипп явно пал жертвой стрелы Купидона, но в одном ты права: он никогда не женится на тебе при данном положении вещей. Может, оно и к лучшему: мой опыт подсказывает, что любовь редко выдерживает испытание браком. Но и у брака есть свои преимущества. Ты выйдешь за него замуж, если он попросит твоей руки?

Эльвина не отказала себе в удовольствии подумать о столь приятной перспективе. Заманчивой, но, увы, несбыточной мечте. Каково это: гордо носить имя Сент-Обен, до конца дней не разлучаться с Филиппом, рожать от него детей и воспитывать их как наследников Сент-Обена, а не как бастардов, стать законной хозяйкой земель Сент-Обена. Конечно, быть хозяйкой — значит принять на себя ответственность, но Эльвина не боялась ответственности, она носила бы. свой титул с честью и гордостью. Но ей ли, выросшей на задворках военных лагерей и привыкшей к мысли о том, что никогда не станет женой даже самого захудалого фермера, мечтать о таком.

Эльвина вздохнула и покачала головой.

— Если бы Филипп любил меня по-настоящему и искренне хотел на мне жениться, тогда я бы, конечно, согласилась. Но он никогда не попросит моей руки, даже если бы по чудесному стечению обстоятельств мог сделать мне предложение.

Элеонора встала, и Эльвина тоже.

— Нет ничего невозможного. Надо только захотеть и приложить усилия. Судьбой можно управлять. Генрих, наверное, вскоре пригласит тебя для разговора. Тебе понадобится приличное платье. Сейчас посмотрю, что могу для тебя сделать.

С этими словами королева ушла. Эльвина смотрела ей вслед. Хорошо говорить о том, как манипулировать судьбой, тем, у кого есть власть. Но что могла сделать Эльвина, если у нее нет не только власти, но и угла своего. И здесь, во дворце, всякий мог распоряжаться ею. Охваченная жуткой усталостью, не имевшей ничего общего с физическим переутомлением, Эльвина прилегла на кушетку и сама не заметила, как уснула.

Солнце уже клонилось к закату, когда Эльвину разбудила горничная, принесшая целый ворох нарядов. Окинув взглядом миниатюрную фигуру Эльвины, горничная разложила перед ней отливавшее золотом платье из тончайшего шелка. Сквозь прорези длинных широких рукавов и разрезы длинной юбки виднелась белая шелковая рубашка. Пояс украшала изысканная вышивка.

Эльвина не надела чепец: волосы, заплетенные в косы и украшенные лентами с серебряной и золотой нитью, были ее гордостью. Но главным украшением был венок из золота — подарок Филиппа. Она по-прежнему одевалась в чужое, но этот наряд действительно нравился ей. И ткань была такой приятной на ощупь, что Эльвина почти любовно разгладила складки.

Филипп встретил ее у подножия лестницы. Увидев Эльвину, он восхищенно улыбнулся. Она тоже заметила элегантность его наряда: поверх бежевой, с золотистым отливом рубахи Филипп надел темно-зеленую тунику. Узкие бедра его охватывал широкий, богато украшенный драгоценными камнями пояс. Таким Эльвина его никогда не видела — перед ней был могущественный и знатный человек, и он улыбался ей тепло и нежно. Отчего же тогда Эльвина вдруг пала духом?