Жнец. Книга вторая - Макс Дарт

– Спасибо, Катя. Ценю, – искренне поблагодарил я свою подругу.

Мы ещё немного поговорили и тепло попрощались. Я вышел из кабинки и несколько минут ещё дожидался Анну, которая вышла из своей переговорной с ослепительной улыбкой. Она подошла ко мне и взяла меня под руку. Мы отправились в сторону нашей комнаты. По пути девушка коротко пересказала свой разговор с отцом. Заберут нас отсюда послезавтра утром. Такая задержка была обусловлена трудностью пролета над Заповедником, но Александр Сергеевич пообещал, что большой проблемой это не станет. Я, в свою очередь, рассказал, что с нашим задержанием тоже вопрос решится.

Мы пришли в нашу комнату, которая была с отдельным санузлом, что меня довольно-таки поразило. Не уверен, что рядовые солдаты могут таким похвастаться. А мы вроде как пленники. Но это, наверное, влияние статуса Златовой. Которая сейчас, опять же ни капли не стесняясь, начала снимать свое платье, стоило двери закрыться.

– Я первая в душ, – безапелляционно заявила девушка. – Или хочешь вместе сходить? – она лукаво улыбнулась.

– Аня, ты аристократка, не забывай об этом, – сказал и потер лоб рукой. – К тому же являешься сестрой моего друга.

– Саша, мы не в девятнадцатом веке живём, – она подошла вплотную, и мне открылся роскошный вид на ее прелести. – Сейчас можно гораздо больше, чем раньше. Пойдем, – она взяла меня за руку и повела за собой в ванную.

Уже внутри она пристально на меня посмотрела, как бы намекая, что уже пора. Ужас, у меня здесь девушка уже готовая, а я ломаюсь, как девственник перед борделем. Так дело не пойдет, необходимо брать дело в свои руки. Схватил Анну за талию, заставив ту ойкнуть, и резко подтянул к себе. Она хотела что-то сказать, но я ей этого сделать не позволил, накрыв ее губы своими. Аня такого напора не ожидала, но ответила на поцелуй, который с каждой секундой становился все горячее и горячее.

Немного спустя добавил к происходящему свои руки. Начал с обычных поглаживаний, как бы случайно касаясь причинных мест. После все настойчивее и настойчивее, пока с уст девушки не раздался первым стон. Это стало той точкой, когда мы оба отдались потоку страсти. Который начался в душевой кабинке, продолжился сначала на одной кровати, потом на другой. И стол без внимания также оставлен не был. Уснули мы только под утро, уставшие, но в этот момент времени невероятно счастливые.

Поспать долго мне не удалось. Даже после столь прекрасной ночи, тело, почувствовав себя в безопасности, стало требовать утренней пробежки. Отказывать ему не стал, и аккуратно, стараясь не разбудить Анну, оделся в военную форму, после чего выбрался на улицу. Подумал, что в кителе будет жарко, но оказался не прав. Было довольно-таки свежеповато, и моросил небольшой дождь. Вышел на одну из дорожек, на которой было меньше всего солдат, спрятал волосы под кепку и начал свою утреннюю пробежку.

В один момент, когда пробегал мимо солдат, бегающих в одном направлении со мной. Меня, как и весь строй военнослужащих, остановил офицер в звании майора. Он уже был в возрасте, но почему-то в отставку его еще не отправили. Видать, ценный кадр: на его руке красовалось кольцо Стража красного цвета. Порядок определить я пока не в силах. Знаю, что солдаты, стоящие в строю, пятого порядка, так как их кольца были белыми. Да и светились не у всех.

– Стоять! – решив немного повеселиться, остановился. – Рядовой, почему вы покинули строй?

– Виноват, товарищ майор. Задумался, – принял стойку смирно.

– Задумался он, видите ли. Смотри в битве с тварями не задумайся, сынок. Эти мысли могут стать последними в твоей жизни, – его лицо стало хмурым. – Что-то я тебя не помню, – он пристально в меня всмотрелся. – Ладно, черт с тобой. Стать в строй!

– Есть, – приложил руку к голове и строевым шагом занял свободное место в строю.

– Ребятки, марш-бросок до полигона, там отстреляетесь, потом на завтрак. Бегом, – мы слегка наклонили корпус, – марш!

Дружным строем пробегали постройки, а на моем лице сияла довольная улыбка. Лишь у одного солдата, что бежал подле меня, возник вопрос о том, кто я вообще такой. Сделав вид, что погрузился в свои мысли, проигнорировал парня. Стоит отметить, что из всего строя, лишь несколько человек были Одаренными и носили на погонах полоски старших сержантов и старшин, а кольца их размеренно светились. Остальные являлись рядовыми.

– Так, мужики, стрелять будем из автомата Калашникова, – проговорил майор, когда мы стали в две шеренги. – Личное оружие вы еще не получили, так что будете стрелять из того, что есть на полигоне. Оно пристрелянное, так что проблем не будет.

После того, как офицер провел краткий инструктаж по технике безопасности, первые солдаты пошли к огневому рубежу. Без слез на их стрельбу взглянуть было сложно, но на это и есть боевая подготовка. Все для того, чтобы научить зелень тому, с какой стороны держать автомат. Вскоре подошла моя очередь, я решил приоткрыть завесу тайны и, взяв в руки автомат, подал команду, что к стрельбе готов, произнеся свою настоящую фамилию. Реакции не последовало. Странно. Обычно в воинских частях слухи расходятся со скоростью света. Но видимо, майору было абсолютно плевать на них, и он просто делал свою работу, обучая новоприбывших.

Отстрелялся я не хуже, чем в школе. Попадал не просто в цель, а ровно в десяточку. Когда подошли к мишеням, офицер позволил себе слегка присвистнуть и сказал, что мне нужно идти в снайпера. Оставалось лишь улыбнуться и поблагодарить за похвалу.

Когда возвращались обратно к огневому рубежу, издали заметил, что командир части лично прибыл с утра пораньше, дабы оценить качество проводимой подготовки молодежи.

– Васильевич, – обратился полковник к майору. – почему у вас гражданский в строю? Да еще, судя по всему, стреляет?

– Не понимаю, о чем вы, товарищ полковник, – удивился руководитель стрельб. – Все явно прошедшие курс молодого бойца. Этот, – он положил мне руку на плечо, – вовсе один из лучших. Все в десятку положил. И строевая у него на уровне.

Солдаты тем временем навострили уши и осматривались по сторонам в поисках засланца. Почти все, кроме одного бойца, на меня даже не посмотрели. Тот, который интересовался мной во время пробежки, сейчас сверлил меня взглядом, явно рассчитывая на то,