Уснуть и только - Дина Лампитт

– Что вы хотите, чтобы я сказал?

– Что я повредила ногу и добрела до дворцовой кухни, а там решили, что лучше мне переночевать во дворце, а не идти ночью домой.

– Вы думаете, этому поверят?

– Если вы сами скажете моим родителям, то непременно поверят.

Том сдался и очень неохотно предложил:

– Я отвезу вас домой. Вы вернетесь, сидя на лошади, и все решат, что нога еще болит. Так будет естественней.

Несмотря на риск, Тома начала забавлять эта история и, глядя по сторонам и понизив голос, хотя на несколько миль вокруг не было ни одной живой души, он поинтересовался.

– Полагаю, здесь не обошлось без мужчины? Девушка вмиг сделалась такой мертвенно-бледной, что Том испугался.

– Пожалуйста, не спрашивайте, – прошептала она. – Я боюсь даже думать об этом.

С понимающим видом Том спросил:

– Однако, надеюсь, вы не были изнасилованы?

– Нет, это всецело моя вина, – медленно произнесла девушка. – Но я не в силах об этом говорить.

Она замолчала, Том повернул свою лошадь, и они отправились в Кокин-Милл, к родителям Деборы.

В дверь громко постучали. Роберт Морли, окончательно не проснувшись, крикнул. «Войдите», и лишь потом сообразил, что рядом с ним лежит обнаженная женщина. Однако, открыв глаза, он увидел рядом с собой пустое место – маленькая шлюшка, наполнившая ночь Роберта нескончаемой страстью и совершенно изнурившая его, бесследно исчезла.

– Что такое? – спросил он у появившегося в комнате как всегда мертвенно-бледного Мейнарда.

– Там внизу нарочный из Глинда, сэр. Он подумал, что вы можете оказаться здесь. Господин Герберт заболел, и вас срочно вызывают домой.

Не вылезая из постели, Роберт попытался собрать разбросанную вокруг одежду.

– Что-нибудь серьезное?

– Посыльный стоит внизу, сэр. Он сказал мне только, что господин Герберт болен.

Кое-как натягивая одежду, Роберт кивнул:

– Спасибо, Мейнард. Сейчас я спущусь, – и с облегчением увидел, как фермер, наконец, отвел свой странный взгляд и удалился.

Что там могло случиться, удивленно подумал Роберт. Конечно, брат значительно старше его, однако Герберту еще нет и пятидесяти, и он никогда не болел дольше одного дня. Однако присланный из Глинда слуга знал только, что прошлой ночью у господина Герберта начались сильные боли в груди, и был вызван доктор из Льюиса. Роберт был вынужден удовлетвориться этим и поспешно выехал в Глинд.

Несмотря на серьезность ситуации и на то, что он был искренне привязан к Герберту, хотя у них были разные матери, мысли Роберта вновь и вновь обращались к Деборе Вестон. Какая несравненная, вдохновенная любовница! Ему еще никогда не попадалась такая обольстительная женщина. Стран но, что она не сказала ему ни слова на прощание. Еще удивительнее то, что она оказалась нетронутой девственницей. Он никогда не поверил бы, что такое возможно, если бы сегодня ночью сам в этом не убедился. Несмотря на то, что она определенно раньше не знала мужчин, Дебора оказалась столь сведуща в искусстве любви! Ей были известны все тайные ласки, все маленькие уловки и сладостные, слегка порочные забавы, которые способны разжечь мужчину и вознести его на край блаженства. Как будто она родилась распутницей, искусительницей, не нуждавшейся ни в каких уроках любовной страсти.

Въехав во двор Глиндского замка, Роберт все еще раздумывал об этих странностях, но лицезрение доктора Балмера из Льюиса заставило его вернуться к действительности. Судя по всему, доктор, сопровождаемый мальчишкой, таскающим ящик с лекарствами и инструментами, собирался уезжать.

Спрыгнув с лошади, младший господин Морли поздоровался и спросил.

– Что вы можете сказать по поводу здоровья моего брата, сэр?

Зная о привычке всех медиков напускать на себя важность, Роберт ничуть не удивился, когда доктор Балмер с кислой физиономией ответил:

– Ах, сэр, все это весьма загадочно.

– Вы хотите сказать, что не знаете, в чем дело? – встревоженно спросил Роберт.

– Знаю и в то же время не знаю, сэр.

– Вы подразумеваете?..

– Я подразумеваю, сэр, что хотя я наблюдал множество подобных случаев у мужчин такого же возраста, как господин Морли, все же я не могу с уверенностью сказать, что является первопричиной этой болезни.

– Не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени и попытаться растолковать все это на простом человеческом языке?

С глубоким вздохом доктор Балмер отошел от лошади и позволил Роберту проводить себя в дом. Там доктор вновь заговорил быстро и неразборчиво, всем своим видом демонстрируя, насколько досадило ему такое посягательство на его время.

– Я хочу сказать, господин Роберт, что мужчины в возрасте вашего брата бывают подвержены таинственным болям в груди, которые лично я считаю связанными с сердцем. Идея, с которой не согласны многие, если не сказать почти все, мои коллеги.

– Каков же прогноз?

– Достаточно благоприятный – при условии, что больной переживет первый приступ. Ну и, разумеется, при наличии соответствующего ухода и комфорта. Как правило, мои пациенты выживают, да, сэр, выживают.

Он сделал паузу, чтобы дать Роберту возможность переварить услышанное. Тот глядел на врача с некоторым изумлением. Как, этот забавный маленький доктор, похожий на бентамского петушка, с красным лицом и округлым животиком, смеет бросать вызов всему медицинскому миру, не согласному с его идеями. Так же, как и большинству мужчин маленького роста, доктору была свойственна некоторая неуверенность, которую он прикрывал напускной агрессивностью.

Роберт улыбнулся:

– Значит, мой брат вне опасности?

Петушок снова заважничал.

– Если он переживет следующие сутки, господин Роберт, то тогда будет вне опасности. Но впоследствии он должен постоянно соблюдать осторожность. Я заметил, что такие приступы имеют привычку повторяться спустя несколько лет. Я хочу сказать, что ваш брат уже никогда не сможет быть таким же активным и энергичным, каким был до сих пор.

Улыбка исчезла с лица Роберта.

– Слоном, я должен уже сейчас принять на себя некоторые его обязанности?

– Совершенно верно, сэр, как paз это я и имею в виду. Считаю своим долгом предупредить, что в ближайшем будущем вам придется гораздо больше времени проводить в Глинде и меньше заниматься вашими личными, – доктор позволил себе тонко улыбнуться, – делами, если вы хотите, чтобы здоровье вернулось к господину Герберту.

– Так и будет, – заверил Роберт. – Нет ничего более важного, чем здоровье моего брата и благосостояние Глинда.