Кровь тайны - Марк Энтони

– Скирати овладели множеством сложных заклинаний, – ответил Сарет. – А мы все были ошеломлены после того, как миновали Врата. Колдун наверняка пришел в себя быстрее, и у него появилось время, чтобы спрятаться.

– Я чувствовала его присутствие, – призналась Лирит, обхватив себя руками. – В ту первую ночь, которую мы провели в хижине.

Тревис вспомнил, как Лирит почувствовала чье-то присутствие возле хижины, но когда они открыли дверь, снаружи никого не оказалось.

– Мне кажется, колдун слышал, как мы разговаривали, той ночью, – заявил Дарж, глаза которого загорелись мрачным огнем. – Значит, ему известны наши планы.

Тревис сглотнул, но ему не удалось избавиться от металлического привкуса страха во рту. Если скирати подслушал их разговор, значит, он знает о скарабее и Вратах.

– Мне следовало догадаться, что это один из скирати. – Последнее слово он произнес с отвращением. – Только маг мог превратить мертвеца в чудовище. В течение тысяч лет они ставили отвратительные эксперименты, создавая новые существа из животных. Теперь он взялся за человека. Вот только до сих пор мне не доводилось слышать, что они работают с мертвецами.

Тревис почувствовал, как все у него внутри сжимается.

– Может быть, Мюррей был жив… когда скирати до него добрался. Вы помните, что в тот вечер сказал Джентри? «Мы позаботимся о теле». Наверное, они с Эллисом сразу же отнесли тело Мюррея к колдуну.

– Ты хочешь сказать, что колдун заодно с Джентри? – удивленно спросил Дарж.

– Нет, я хочу сказать, что он заодно с нанимателями Джентри. – Другого объяснения попросту не существовало. – Послушайте, скирати превратил Кэлвина Мюррея в… чудовище. Именно Мюррей бросил камень в окно. Не вызывает сомнений, что записку написал Комитет бдительности. Каким-то образом скирати и Комитет бдительности объединились.

– Но почему? – спросил Дарж. – Ведь маг хочет получить артефакт Врат и скарабея, не так ли?

Сарет кивнул.

– Да, он мечтает их заполучить.

– Зачем ему объединяться еще с кем-то? Комитет бдительности, безусловно, только выиграет, если получит в качестве союзника скирати. Но какая от них польза колдуну?

Губы Сарета растянулись в презрительной усмешке.

– Скирати предпочитают, чтобы грязную работу за них делали другие. Узнав о крестоносцах, маг решил, что сможет использовать их в своих целях.

А какие у него цели? Если скирати хочет получить артефакт Врат и скарабея, он мог бы напасть на них в первую же ночь, которую они провели в хижине. Значит, здесь что-то еще. Тревис поделился своими соображениями с друзьями.

– Возможно, маг слишком ослабел после перехода в этот мир, – предположил Сарет. – Или был ранен в Этерионе и только сейчас восстановил свою силу. В конце концов, мы здесь уже целый месяц, а скирати только сейчас дал знать о своем присутствии.

Лирит подперла рукой подбородок.

– Весьма возможно, или он оказался в таком же положении, что и мы. Если он подслушал наш разговор, то понял, что нас унес назад поток времени. Если он воспользуется артефактом Врат, чтобы вернуться на Зею, то окажется там почти на столетие раньше дня бегства из Этериона. Сомневаюсь, что он захочет попасть в прошлое.

И тут Тревис понял.

– Конечно. Он слышал все. Из чего следует, что он ждет Джека Грейстоуна.

– А дожидаясь мага Грейстоуна, скирати воспользовался Комитетом бдительности, чтобы стать сильнее, – заявил Дарж. – Так ему будет легче получить все, что он захочет, когда придет время.

Лирит вздохнула.

– Иезекиль мог видеть, как мы прошли через Врата. Наверное, он отправился на поиски мага, чтобы найти путь в Аль-Амун и свои Семь Городов.

– И Фросту удалось его найти, – заметил Сарет.

– Но я до сих пор не понимаю одного, – признался Дарж. – Почему маг хочет, чтобы мы отдали им Сарета?

Тревис поскреб бритую макушку.

– Возможно, скирати не имеет отношения к этому посланию – и он предоставил Комитету бдительности использовать Мюррея по собственному разумению. Не исключено, что до Сарета мечтают добраться Джентри и его «крестоносцы».

– Нет, это он.

Все посмотрели на Сарета. Темные круги у него под глазами напоминали синяки.

– Мой народ издревле враждовал со скирати. Волшебство в его крови смешано с ненавистью ко мне. Он должен убить меня – только после этого скирати захочет покинуть мир Земли.

– Тогда я позабочусь о том, чтобы его настигла смерть! – воскликнула Лирит, сжимая кулаки.

Трое мужчин посмотрели на колдунью; ее глаза сверкали, точно черные опалы. Тревис никогда не видел ее такой. Лирит всегда с величайшим уважением относилась к жизни. Он не верил, что она способна нести смерть. До сих пор.

– Бешала.

Сарет едва слышно произнес это слово. В нем была мольба. Или молитва. Лирит вздохнула и прислонилась спиной к решетке.

– Я не могу тебя потерять, Сарет, – яростно прошептала она. – Не могу.

Он потянулся, чтобы коснуться темных завитков ее волос.

– Ты никогда меня не потеряешь, бешала.

Больше ничего в данный момент они сделать не могли. Сарету по-прежнему лучше всего было оставаться в тюрьме. Дарж открыл дверь, и они вернулись в офис. Вилсон продолжал читать книгу. Должно быть, молодой человек не слишком хорошо учился в школе – роман по прежнему был открыт на странице, где умирал стрелок. Почему-то картинка вызвала у Тревиса беспокойство.

– Я не буду ужинать в пансионе, – сказал Дарж. – Но постараюсь зайти в салун, чтобы выяснить, все ли у вас в порядке.

Тревис и Лирит вернулись в «Голубой колокольчик» и остаток дня в вялом оцепенении просидели в гостиной. Иногда они обменивались несколькими фразами, но потом надолго замолкали, погружаясь в собственные мысли. Тишину нарушал скрежет проезжающих мимо повозок, или кашель, доносившийся из комнаты Моди.

– Ей становится хуже, не так ли? – спросил Тревис, поглаживая мисс Джиневру. – Осталось совсем немного.

– Да, – вздохнула Лирит.

– А Тэннер знает?

– Он знает.

Тревис кивнул. Маленькая кошечка замурлыкала и потерлась головой о его руку.

Жара спала около пяти, а через час пришла Лиза и заявила, что ужин готов. Они постарались побольше улыбаться, чтобы не расстраивать Моди. Однако глаза Моди затуманились, она думала о чем-то своем, и несколько раз чуть не уронила блюдо, когда накрывала на стол. Тревис не сомневался, что она беспокоится о Бартоломью Тэннере.

После ужина они поднялись наверх, чтобы переодеться и идти на работу в салуне. Лирит зашла проведать Найлса Барретта, но за ним ухаживала Лиза, регулярно меняя ему повязки. Англичанин так и не приходил в сознание. Он больше не пытался говорить и лежал практически неподвижно. Интересно, очнется ли он когда-нибудь, подумал Тревис.

– Дай ему время, – сказала Лирит, когда Тревис поделился с ней своими сомнениями. – Лорд Барретт сильнее, чем ты думаешь.

В семь часов Тревис и колдунья направились в салун. Народу на Лосиной улице было совсем немного. Новость о гибели Иезекиля Фроста уже успела распространиться по городу, теперь мало кто рискнет выходить из дома после наступления темноты. Страх смогут пересилить только те, кому выпивка дороже собственной шкуры.

Подойдя к «Шахтному стволу», они увидели на дверях листок бумаги. Сердце Тревиса мучительно забилось в груди, когда он прочитал:

Тревис сорвал листок, смял его в кулаке и решительно прошел через вращающиеся двери, Лирит следовала за ним.

В салуне оказалось полдюжины посетителей, которые тихонько сидели над своими стаканами. Мэнипенни стоял за стойкой, рассеянно протирая ее чистой тряпкой. Его обычно веселое лицо было мрачным, а румяные щеки побледнели. На свежей белой рубашке проступили пятна пота.

– Что это такое, мистер Мэнипенни? – спросил Тревис, положив на стойку смятый листок.

Мэнипенни бросил на него быстрый взгляд.

– Мне следовало сказать им то, что они хотели. Но я хороший человек или пытаюсь им быть. И стараюсь никого не обманывать, что бы они ни говорили.

Лирит накрыла его руку ладонью.

– Кто, мистер Мэнипенни? С кем вы разговаривали?

Владелец салуна заморгал, словно только теперь заметил Лирит и Тревиса.

– Ко мне заявились Лайонел Джентри и Юджин Эллис, леди Лили. Их лица скрывали маски, но я узнал обоих. Впрочем, их это не слишком тревожило. Они спросили, что я собираюсь сказать окружному судье, когда он приедет в наш город.

– О чем? – спросил Тревис, ему стало холодно несмотря на то, что по спине текли струйки пота.

– О той ночи, когда погиб мистер Мюррей. Я сказал, что намерен говорить правду, как и всегда, и что не видел, кто застрелил мистера Мюррея. Однако Джентри заявил, что я лгу и видел, как мистер Сэмсон застрелил мистера Мюррея. И что если я… если я не…

Мэнипенни наклонился вперед, и его массивные плечи затряслись. Лирит сильнее сжала его руку.