Хелл. Обещанная усем любоффф. - Елена Звёздная

Продолжая радостно улыбаться, она вошла к Тайрону, игнорируя прислугу, прошла в гардеробную, замерла от восторга:

— Тайрон… какой ты красивый… как принц из сказки!

Он величественно обернулся, смерил ее оценивающим взглядом:

— Хелл! Я же просил тебя надеть платье, оно было передано тебе еще месяц назад! — недовольный тон Тайрона несколько не вязался с его сияющим видом.

— Белое и золотое, безумно красивое сочетание, особенно на высоком блондине с ладной фигурой. — Хелл продолжала любоваться, потом поймала его полный ожидания взгляд:

— Тайрон, это не гулянка. Сегодня я должна быть во всеоружии, а ты наслаждайся, это день твоего триумфа! Сценарий читал?

— Да, Хелл. Все прочитал, все запомнил, все отыграю, как следует. Главное чтобы эта корова…

— Тайрон! — Хелл конечно понимала, что слуги ничего не расскажут, каждого она отбирала сама, поэтому здесь были свои люди, и все же рисковать не стоило. — Иду, проведаю императрицу, — она опустилась на одно колено, произнесла ритуальное «Служу моему императору» и покинула его.

В покоях императрицы тоже царило оживление, сама Ашантин в белоснежном платье стояла перед зеркалом во всю стену, чуть недовольно поправляла складки. В этот момент императрица Цейдара была прекрасна как никогда, и Хелл от изумления несколько секунд просто любовалась, не в силах ничего сказать.

— Наемница, — Ашантин повернулась к ней, — так и будешь стоять?

— Ашантин! — восторженно выдохнула Хелл, — ты удивительно красивая!

— Боюсь после сегодняшней церемонии все мужики на Земле твои! — на лице императрицы промелькнуло самодовольное выражение, она еще раз оглядела свое изображение в зеркале. — Стилет будет в шоке, когда тебя увидит, — она окончательно добила тщеславие императрицы, — мне он всегда говорил, что я ужасно не женственна, а ты… — многозначительная восторженная пауза, — ты идеальная…

— Наемница, — Ашантин повела плечиком, — ступай и займись своей непосредственной работой!

— Служу моей императрице! — Хелл опустилась на одно колено, наклонила голову, пытаясь скрыть усмешку.

Ашантин, несомненно, красива, но Хелл понимала, что теперь, после ее восторженных слов, императрица поведет себя во время церемонии строго по сценарию. Покинув покои императрицы, Хелл направилась в тронный зал, уже украшенный в соответствии с эскизами декораторов и готовый к церемонии. Кивнула Грану и Бластеру, которые проверяли работников прессы. Естественно репортеров уже проверили два раза, но паранойя была профессиональной болезнью наемников.

Оглядывая зал она поздоровалась с Демоном, Тасхшем, Джоком, сидящем на кристаллах Архиси и проверяющим два трона Дамини. Затем поднимаясь на свой наблюдательный пост, связалась с начальником:

— Стилет, что там у вас?

— Стою как дерсег долбанный, бью рожу начальнику охраны, — пожаловался наемник.

— Какого демона? Стилет, может не надо, а?

— Надо, Хелл. Этот урод решил снять троих с проверки гостей!

— Ааа, и за меня ему врежь разок. Только помни, что я сей пост принять не желаю, а на Земле не так много квалифицированных телохранителей, как хотелось бы.

— Что там наши голубки?

— Шикарные, как и планировалось. Сегодня мы создадим сказку! Бес на кухне?

— Ага, проверяет поваров и блюда. Его там любят, что впрочем, неудивительно. Начинаем по графику?

— Ага, сценарий у всех есть?

— Ща дам Невросу и Саерзу задание проверить своих, наши все в теме.

— Угу, давай, я на связи.

— Хелли, малышка, удачи нам!

— Удача с нами, Стилет! — она отключилась, занялась осмотром позиций.

Через два часа тронный зал наполнился разряженным народом, музыканты заняли свои места, церемония должна была начаться через несколько минут.

Арсианар контролировал через ригер перемещение двух караванов, и одновременно выслушивал отчет пинеа по Отскоре. Ранее для него совмещение работ было простым, сейчас мешали мысли о наемнице. Хелл!

При воспоминании о ней все тело отзывалось сладкой истомой. «Неужели зов крови?», вновь и вновь спрашивал он себя, но воспоминания о ее глазах, ее поцелуях, ее неугомонном стремлении к свободе и он понимает, что это любовь, чувство которое казалось, его никогда не посетит. Но затем что-то изменилось, он ощутил изменения раньше, чем Путь пропустил членов дома Азгарт. Арсианар встал, приветствуя членов своего Отскоре, его глаза темнели по мере вхождения в АшенАхран все новых и новых родственников.

Последними сквозь грань прошли его отец и мать, следом отец его отца с супругой.

— Приветствую Дом Азгарт, — Арсианар поклонился, позволяя волосам закрыть гневное выражение его лица, потому что он прекрасно понимал, зачем они явились!

Все двадцать три члена дома, все деймасы обладающие силой, те, кого он любил, те, кто передал ему власть, доверив свои судьбы.

— Арсианар, — его дед, великий Отронире Ледши, выступил вперед. — Ты знаешь, зачем мы пришли!

Сиан выпрямился, посмотрел в глаза Главы дома Азгарт:

— Глава Дома, я сказал свое слово. Попыток больше не будет, по крайней мере, ближайшие десять стандартных лет.

— Сианар, Филлери из дома Дэр сильнейшая из обредших Путь! Ты получишь ее первым! Только из уважения к нашему Дому, Илгар предоставил нам свою дочь!

— Глава Дома, я высказал свое решение! — Арсианар стоял прямо, стараясь не показать, как неприятна ему вся эта ситуация, как противно думать о своей обязанности продолжить род! В который раз!

— Сианар, — вперед вышла женщина, которая была его светом в детстве, мать его отца. — Сианар! Мы понимаем. я понимаю, эта странная девочка много значит для тебя… но Сианар, у меня нет того срока, о котором ты говоришь… Я умираю… Ты и сам это видишь.

Он видел, со всей очевидностью видел, что в матери его отца гаснет искра жизни.

— Я прошу тебя, я умоляю тебя, Арсианар, — она смотрела на него и в ее глазах стояли слезы… Он впервые видел слезы в глазах Миарни, некогда принадлежавшей дому Ашратон. — Я прошу тебя, дай мне надежду… мне так мало осталось!

Наследник дома Азгарт не смог отказать той, которую любил больше родной матери. Не смог, потому что она просила его впервые в жизни, а ее собственная жизнь медленно угасала…

— Филлери из дома Дэр прибудет сегодня? — хрипло спросил Арсианар, уже зная их ответ. — Я подчинюсь твоей просьбе, Миарни, — поклонился матери своего отца, — но это в последний раз.

Он выпрямился, с презрением оглядел не скрывающих ликования родственников. Им он не мог признаться, что давно считывает их мысли и желания. Сколько они готовили это? Два дня беспрестанных рассуждений, совещаний, перешептываний. Они готовили целый спектакль, но Миарни вопреки всему обратилась к нему с просьбой, зная, что ей он не откажет, понимая, что все остальное он воспримет лишь как фарс. Она знала его лучше всех… Было безумно противно! Но это была ее просьба, он не мог отказать…