Секрет Пегаса - Грег Лумис

— Но откуда же вы знали, что Пуссен не выдаст вашу тайну?

Свет немного переместился так, что Лэнг смог различить силуэт Седого. Тот, казалось, сидел, но ведь в комнате не было места, подходящего для этого, если не считать кровати. Принесли стул?

— Пуссен был вольным каменщиком.

— То есть?

— Вольные каменщики, масоны — это инструменты, которыми пользуется наш орден. Некоторым мы предлагаем присоединиться к нам и через них контролируем ситуацию во всем мире. Так было и есть. Почти все выдающиеся люди до самого последнего времени состояли в масонских организациях. Например, ваш Джордж Вашингтон и большинство отцов-основателей вашей страны. Через них мы узнаем самые сокровенные тайны разных государств. Нам вовсе ни к чему повторение тысяча триста седьмого года. Что же касается вашего вопроса… Пуссен написал эту картину по приказу. Вернее, он внес небольшие изменения в копию той своей работы, которая сейчас висит в Лувре. Художник понятия не имел о значении своей картины. С нее сделали точные копии, по одной для каждого приората. В прошлом году мы переселились из одного лондонского дома в другой, при этом сбыли часть имущества. Рабочие по ошибке упаковали картину вместе с проданными вещами. Вот вы и получили ответ на свой вопрос. Теперь я хочу знать, куда отправлено письмо.

Лэнг зевнул, не сказать, чтобы совсем уж искусственно, и сделал медленное круговое движение рукой, все еще болевшей.

— Чтобы, как я уже говорил, вы могли убить кого-нибудь еще? Меня это не устраивает.

— Что ж, мистер Рейлли, мы оставим вас ненадолго, чтобы вы могли подумать о своем положении. — Из полумрака за лампой послышался тяжелый вздох. — Боюсь, наше возвращение будет для вас не слишком приятным. Мы больше не используем ни дыбу, ни тиски, но умеем делать удивительные вещи с помощью зажимов-крокодилов и автомобильного аккумулятора, самых обычных электрических кухонных при-способлений и, конечно, человеческой кожи. Я пока что лишь предупреждаю вас, хотя время у нас ограничено.

Вот и ответ на столь тщательно продуманную Лэнгом теорию о том, что пытки как средство допроса безнадежно устарели.

Ножки невидимого стула скребнули по полу — это Седой поднялся с места. Лэнг уже расслабился было и хотел откинуться на кровать, когда невидимый в темноте человек завернул ему руки за спину Запястья Рейлли моментально пристегнули наручниками к кровати и сдернули с него штаны. Больное плечо горело как в огне.

— Послушайте, — сказал Лэнг. — Конечно, мы…

Его в самом буквальном смысле схватили за яйца. Кожа мошонки натянулась, он почувствовал прикосновение холодного металла, не успел сказать хотя бы еще одно слово, как дыхание прервалось от резкой боли, распространившейся от яичек по всему телу. Кровь Рейлли словно вскипела. Он видел перед собой лишь неизвестно откуда взявшуюся красную стену, в которую воплотилось его страдание.

Лэнг сам не слышал своего вопля. Ожог и ужасная боль сразу затмили все прочие чувства, свернули тело в судороге, лишили его всякого контроля над собой, оставив одно страдание.

Боль прекратилась так же внезапно, как и началась. Зажимы убрали, руки Лэнга освободили. Осталось лишь ощущение пылающего в промежности огня, которое заставило его забыть о больном плече.

— Всего несколько вольт. Напряжение совсем слабенькое, — сказал голос из темноты. — Мы оставим вас, а вы подумайте о том, как может подействовать ток посильнее, особенно если его подать на металлический прут, вставленный в задний проход до простаты.

Они вышли и оставили Лэнга с этой мыслью. Заодно и с болью, какой он никогда в жизни не испытывал даже от самого подлого удара в любой из спортивных игр. Рейлли осторожно повернулся на бок и лишь тогда заметил, что обмочился от ужаса и боли.

Место и время неизвестны

Лэнгу больше не требовалось считать паркетины, чтобы занять мозги. Необходимо было придумать, как выбраться отсюда, прежде чем этот парень вновь примется терзать его половые органы.

Каждый шаг острой болью отдавался в промежности, без необходимости напоминая о том, что нужно как можно скорее найти выход. Скрипя зубами от непрерывной боли, Лэнг исследовал окно. Ставни не поддавались, вероятно, их заперли снаружи на засов, причем так крепко, что сдвинуть его изнутри не удалось бы, даже если бы Рейлли сумел дотянуться до нужного места. Кроме того, он вполне мог находиться не на первом этаже, а прыгать из окна с немалой высоты — не самый верный путь к спасению.

Можно было попытаться прибегнуть к той же тактике, какую он использовал против тамплиера, проникшего в его квартиру в Атланте, но от этого варианта Лэнг сразу отка-зался. Враги должны быть готовы к тому, что он попытается наброситься на них, когда они войдут в комнату. Если Седого будет сопровождать не один человек, то шанса на успех не окажется вовсе. Нужно придумать что-нибудь еще. Лэнг снова медленно обошел комнату.

Если тут и был стул, на котором сидел Седой, то мучители, уходя, его забрали. Дверь сделана из досок, обработанных вручную, даже при тусклом освещении можно различить следы долота на полотне и косяках, а также детали медной замочной пластины. Лэнг опустился на колени, чтобы осмотреть замок. В таком положении боль в его и без того пылающих яичках сделалась почти невыносимой. Он застонал и снова посмотрел в замочную скважину. Пружинной защелки, имеющейся в большинстве современных замков, не было. Изнутри дверь раньше запиралась простым засовом. О том, что он когда-то здесь имелся, говорили отверстия, оставшиеся от вывинченных шурупов. Замочная скважина была, как и прежде, загорожена, зато Лэнг разглядел тончайшую полоску света между дверью и косяком. Она тянулась сверху донизу, прерываясь лишь в одном месте — там, где язычок замка входил в гнездо.

Осторожно, чтобы как можно меньше беспокоить промежность, все еще нестерпимо болевшую, Лэнг сел на пол, снял ботинок, выскреб остатки земли из рубчатого протектора на подошве «мефисто» и сделал почти невидимую отметку точно на уровне язычка замка.

Потом Рейлли вернулся к кровати и на сей раз осмотрел ее снизу. Вместо пружин здесь был старомодный деревянный каркас из планок, на которых лежал туго набитый матрас. Теперь Лэнг по-настоящему обрадовался тому, что ложе оказалось неудобным. С этими планками…

Его так и подмывало прилечь на несколько минут и подождать, пока боль хоть немного успокоится, но нельзя было терять время. Выдрав конец одной планки из гнезда, он принялся гнуть ее вверх и вниз, пока она не треснула. Отложив доску в сторону, Рейлли выковырял щепку и засунул планку на место.

Лэнг сделал все, что мог. Остальное зависело от капризов своевольной удачи.

Впрочем, еще не все. Он заставил себя облегчиться в горшок, хотя при этом ему казалось, что по мочеточнику сочится живой огонь, а потом принялся колотить в дверь.

Судя по тому, что ключ в замке повернулся почти сразу, возле его комнаты поставили охрану.

Мужчина в белой рясе с капюшоном, подпоясанной веревкой, такой же, вероятно, какую семью веками раньше носил Пьетро, почти закрыл широченными плечами дверной проем. Свет падал на него сзади, и Лэнг не мог разглядеть черты лица охранника, лишь коротко подстриженные белокурые волосы просвечивали вокруг головы, словно ореол, да поблескивал автомат, висевший на плече.

— Нужно горшок вынести, — сказал Лэнг, указав пальцем.

Даже в полумраке Рейлли разглядел, как губы верзилы изогнулись в ухмылке. Потом тот почуял чуть подсохшую мочу, которой тянуло от одежды пленника, и его ноздри брез-гливо дернулись.

— Сам вынесешь, когда наполнится… язычник. Если доживешь.

Акцент был славянским, русским или каким-то еще в этом роде. Автомат — «АК-47» русского или китайского производства. Оружие этой марки после краха Советов оставалось во всех странах Восточной Европы. Перед спусковой скобой торчал рожок на тридцать патронов.

Выражая отвращение даже своей спиной, здоровяк повернулся и шагнул из комнаты.

Дверь с грохотом захлопнулась, и Лэнг поспешно рухнул на колени. Ключ заскрежетал в замке, но за это время Рейлли успел просунуть щепку между дверью и косяком. Он почувствовал, как крепкий язычок замка стукнул по деревяшке, и взмолился, чтобы тонкий кусочек старого дерева не сломался.

Так оно и вышло.

Лэнг прижался плечом к дубовой двери, чтобы она не сдвинулась, если здоровяк вздумает проверить, сработал ли замок. Потом он очень осторожно, чтобы дверь не открылась, уперся в нее спиной и сел, не выпуская при этом щепку из руки.

Сколько ждать? Рано или поздно — скорее рано — вернутся Седой и автолюбитель с аккумулятором. Рейлли взглянул на пустое запястье и лишь теперь вспомнил, что у него отобрали часы. Тогда он принялся медленно считать до шестидесяти, отмеряя одну минуту, потом другую…