Еврейская сага - Пётр Азарэль

— Что же нам делать? — озабоченно спросил он.

— Не знаю. Невозможно предвидеть, к чему мы придём.

Они пили виски, пожирая друг друга глазами, и не могли наговориться.

Через полчаса она поднялась, чтобы уйти, но Илюша остановил её.

— Яна, я хочу ещё раз с тобой встретиться. Завтра начинаются финальные концерты с симфоническим оркестром во Дворце культуры. Я узнаю, когда моё выступление и тебе позвоню.

— Вот номер моего рабочего телефона, — она написала на салфетке и протянула её ему. — Не думаю, что смогу прийти. Билеты слишком дорогие для меня даже сейчас, когда я уже три года работаю. Да и срочные проекты идут. Трудно вырваться.

— Хорошо, мы подумаем и вместе решим. Спасибо, дорогая, что пришла.

— Пока, Илюша.

Он приблизился к ней, заглянул ей в глаза и поцеловал в щеку. Она ответила порывистым поцелуем, обдав его запахом французских духов, и вышла из бара. Он, стараясь не отстать, последовал за ней и на выходе из гостиницы пожал ей руку.

Глава 6

1

Третий концерт Рахманинова Илюша два раза репетировал с оркестром Симфонетт Раанана, основанным лишь год назад, где большинство музыкантов оказались новыми репатриантами из бывшего Советского Союза. Его поразил высокий уровень коллектива, что было очевидно: советская музыкальная школа известна во всём мире профессионализмом педагогов и их учеников. Он сразу же сошёлся с несколькими молодыми оркестрантами, которые тоже учились и работали в Москве и Санкт-Петербурге. Узнав время концерта, он позвонил в Иерусалим.

— Мама, привет.

— Слушаю, сынок.

— Выступление состоится седьмого мая в два часа дня. Возьми Миру и приезжай во дворец культуры Тель-Авива. Как бабушка и папа?

— Всё в порядке. Не волнуйся и хорошо готовься. Что ты будешь исполнять?

— Третий концерт Рахманинова с прекрасным оркестром. Не ожидал такого в небольшом городе страны. Там большинство наших, некоторые из Гнесинки.

— Я слышала этот концерт в пятьдесят восьмом году в Большом зале Московской консерватории в исполнении Вана Клиберна. Тогда он победил на конкурсе Чайковского. Оркестром руководил великолепный Кирилл Кондрашин. А мне было восемнадцать лет, и я только поступила в Институт Гнесиных. Это незабываемо. Если сыграешь не хуже, будешь первым.

— Я постараюсь, мама. Целуй всех. Пока.

— Мы верим в тебя, Илюша.

Встреча с Яной не выходила из головы. Он не ожидал, что она вызовет в нём такой всплеск давно забытых переживаний, эхо которого всё сильней звучало в его душе. Он не пытался анализировать создавшееся противоречие, которое казалось ему сегодня неразрешимым. Теперь его борьба за первенство в конкурсе наполнилась возвышенным чувством, а его жизнь обрела новый смысл. После ужина Илюша вышел на набережную. В конце погожего дня здесь по выложенной разноцветной плиткой дорожке дефилировало много сильных и красивых молодых людей, слышались разговоры на иврите, и раздавался весёлый смех. Море за широкой полосой пляжа тихо шумело невысокой волной, набегавшей на песчаный берег, по которому тоже двигались затемнённые сумерками силуэты. Он пошёл быстрее, чтобы умерить переполнявшее его волнение и зарядиться энергией, которая будет так необходима ему завтра. Через час он вернулся в номер, принял душ, лёг в постель и мгновенно погрузился в царство Морфея.

Объявили его выступление, и Илюша вышел на сцену, поклонился и сел за рояль. Он знал, что Яны нет в зале, но играл для неё. В его душе открылись врата небес, и на землю полилась живительная влага вечности и бессмертия, растворившая прозу суетной жизни и наполнившая мир любовью, шелестом трав, журчанием ручья, лёгким дуновением ветра и непостижимым великолепием природы. Когда он закончил, в зале несколько мгновений висела гробовая тишина, а потом на него обрушился шквал аплодисментов. Оркестранты улыбались и жали ему руку, и Илюша отвечал им искренней симпатией.

Елизавета Осиповна и Мира нашли его в комнате для артистов.

— Поздравляю, ты прекрасно сыграл, — сказала мама. — Никогда не видела и не слышала тебя таким одухотворённым. Какую-нибудь премию обязательно получишь.

— Надеюсь. Мне это очень нужно.

— А я просто потрясена, — произнесла Мира и поцеловала его в щеку.

— Спасибо. Завтра заключительный концерт и награждение лауреатов. Завтра всё узнаем.

Он увидел Дину Иоффе, шедшую к ним, и сделал ей знак рукой.

— Здравствуйте, Дина. Я хочу представить Вам мою маму, Елизавету Осиповну и жену Миру. Мама, Дина — профессор Академии музыки и великолепный пианист.

— Илюша, я знаю, кто такая Дина. — Мама обернулась к ней. Слушала Вас в Москве лет десять назад. Была интересная программа, и Вы великолепно играли. Я сама преподаватель фортепиано и сына в Гнесинку привела я.

— Для каждого человека важно соединение его личности и профессии. У Ильи это абсолютное совпадение. В жюри сидят умные люди. Я многих хорошо знаю. Они прекрасно всё видят и понимают. Вчера играла Скрябина итальянка Джулия Романо. Она была великолепна. У Ильи она единственный достойный соперник.

На город опустился тёплый весенний вечер, в окнах домов и на улицах, прилегающих к дворцу культуры и театру Габима, зажглись огни. Они спустились по Дизенгоф к бульвару Эвен Гвироль, где Илюша хотел посадить маму и жену на автобус, который должен был подбросить их на северный вокзал на улице Арлозоров. Мира намекнула, что не прочь остаться с ним до завтра, но Илюша шёпотом ответил, что неудобно отправлять маму в Иерусалим одну на ночь глядя. Они перешли дорогу и стали под навес на остановке.

— Я впервые в Тель-Авиве. Оказывается, он очень зелёный и поэтичный, — заметила Елизавета Осиповна. — В нём нет роскоши Парижа или Лондона, но сколько домашнего уюта и покоя, о котором всегда мечтали евреи.

— Между прочим, здесь тысячи домов построены в стиле баухаус. Их только надо привести в порядок и весь мир приедет сюда любоваться ими, — сказал Илюша.

— А мне нравятся жители Тель-Авива. Я обратила внимание, какие здесь красивые парни и девушки. Они выросли на берегу Средиземного моря, в субтропиках, в изобилии и любви, — поддержала разговор Мира.

Подошёл автобус и Илюша попросил водителя подсказать, где им сойти, чтобы попасть на железнодорожный вокзал.

— Мама, сядете там на четыреста восьмидесятый.

— Хорошо, сынок, — ответила Елизавета Осиповна, когда дверь за ней уже почти закрылась.

Илюша решил добраться до гостиницы пешком. Сейчас ему некуда было торопиться. Он сделал всё, что мог, за время напряжённых состязаний похудев килограммов на шесть, и теперь, шагая по многолюдным улицам, осознал, что сегодня он играл мастерски. Прогулка стала для него хорошей возможностью отдохнуть, подумать и снять накопившуюся за три недели усталость. Он снова вспомнил о