Демоны - Джон Ширли

– Это что, один из этих новомодных шлемовых мобильников? – спросила Глинет.

Стивен знал, что она имеет в виду. Люди, желавшие говорить по мобильному телефону так, чтобы их не слышали, иногда носили шлемы. На стекло такого шлема немного выше линии взгляда говорившего выводилась электронная почта и тому подобное.

– Нет, – ответил Стивен. – Я совершенно уверен, что это шлем для фильтрации воздуха.

На человеке были также резиновые перчатки. Пятеро людей, идущих вслед за ним – две старые женщины, пожилой латиноамериканец и молодая парочка, не старше двадцати лет, – тоже были в перчатках и других, более компактных фильтрационных масках.

Человек в шлеме, по-видимому, заметив их «хаммер», изменил курс и направился прямиком к нему.

– Это помешанный, преподобный Энтони, – буркнул Дикинхэм.

– Если он помешанный, может быть, нам лучше предпринять стратегическое отступление? – предложила Глинет.

– Нет. Я хочу знать, что задумал этот сукин сын. Стивен взглянул на хмурящееся лицо Дикинхэма. Какое ему может быть дело до того, что задумал какой-то уличный сумасшедший?

Преподобный Энтони остановился, футов пять не дойдя до машины, он стоял спиной к той части затянутого тучами неба, которая скрывала солнце. Свет, просачивавшийся сквозь облака, преобразил пузырь его шлема в некое подобие нимба; он сердито смотрел на них сквозь стекло. У него была редеющая рыжая шевелюра, широкий подвижный рот и размытые усталостью голубые глаза – ширококостное лицо, которое, как предположил Стивен, когда-то было мясистым, а теперь выглядело истощенным. Он заговорил, тыча в их направлении резиновым пальцем и показывая дырки в зубах:

– Вы пришли, чтобы свидетельствовать о вашем Господине, не так ли? Что ж, я тоже пришел, чтобы свидетельствовать – так же, как и вы, друзья мои! Я свидетельствую о Господе Благом, и только о Нем! А в чью пользу ваше свидетельство, скажите-ка, Западные Ветреники? – Он говорил с гнусавым южным выговором, возможно, луизианским.

Дикинхэм фыркнул и наполовину опустил стекло со своей стороны,

– Мистер Перри Энтони – я чуть было не назвал вас «преподобный», но потом вспомнил…

Уличный проповедник неожиданно затих.

– … вспомнил, что вас – как это у вас называется? – расстригли, так, кажется? – насмешливо продолжал Дикинхэм. – Ваша церковь выгнала вас вон. Что у вас там случилось? Вы слишком подружились с церковными служками? Или, может быть, с чьей-нибудь женой?

– Они назвали меня еретиком, друг мой, – преподобный Энтони говорил тихо, но его голос, усиленный электронным устройством, звенел от напряжения, – потому что я говорил, что демоны не были пришествием Последних Времен, потому что я говорил, что они были творением рук человеческих. Потому что я говорил, что это и были люди, люди, объединившиеся с демонами! – Его голос становился громче с каждой фразой. – Потому что я говорил, что Проклятый Дух оказался достаточно умен, чтобы действовать через людей, и что люди оказались достаточно низки, чтобы делать его работу, и им даже не потребовалось особого поощрения! И позже, когда церковники поменяли свою историю, когда правительство заплатило им, чтобы они убедили нас, что все это были галлюцинации, – да, сэр, я обвинил их!… Ибо демоны поистине были обманом – но были они и правдой, и они бесновались в нашем мире! Я свидетельствую истину! Многочисленны лжепророки – но мало тех, кто говорит в духе! И я сказал тем, кто стоял выше меня, что они спят – спят и грешат в своем сне, друзья мои! – Он подчеркивал каждую фразу взмахом кулака в воздухе. – И они объявили меня сумасшедшим из-за того, что я требовал от них пробуждаться каждое утро, из-за того, что я кричал на улицах: проснитесь! проснитесь! день выбора всегда перед вами, и КАЖДЫЙ ДЕНЬ – ЭТО ДЕНЬ СУДА!

Дикинхэм хохотал, мотая головой. И тут раздался громкий шлепок по капоту их машины: большая чайка – они находились в каких-то десяти милях от побережья – упала на них с неба. Птица билась в предсмертной агонии, отчаянно хлопая по капоту переломанными скособоченными крыльями, из ее открытого клюва сочилась кровь.

– О Боже, – выдохнула Глинет.

Последователи Энтони отступили назад, ахая и взволнованно переговариваясь. Энтони указал пальцем на умирающую птицу.

– Я свидетельствую о Господе Благом! Узрите! Отравители, служа своему темному господину, отравляют мир – так же, как грех отравляет их собственные души, они распространяют яд по всему миру, и благословенное творение Господа Благого чахнет и умирает!

Стивен уголком глаза увидел какое-то странное движение – это была белка на стволе одного из деревьев в парке. Она цеплялась за ствол когтями передних лап, но остальная часть ее тела дергалась в судороге. Как-то умудрившись зацепиться задними лапками, она продвинулась на несколько футов вверх, потом остановилась, яростно затрясла головой – и упала, дергаясь в смертельных конвульсиях на траве у подножия дерева.

– Дикинхэм, – прошептал Стивен, – сделайте одолжение: поднимите, пожалуйста, стекло.

– УЗРИТЕ! – вскричал бывший преподобный Энтони, поворачивая рычажок усилителя на своем шлеме, так что его голос загремел, отдаваясь по всему парку, словно глас Господень. – Сказано: «ПО ПЛОДАМ ИХ УЗНАЕТЕ ИХ!» Ибо они отравляют Землю! Узрите!

Дикинхэм ухмыльнулся проповеднику – улыбка вышла натянутой, похожей на оскал черепа, – показал ему палец, включил передачу и поспешно поехал прочь.

И только этим вечером, оставшись один со своим ноутбуком в отведенном ему кабинете в «Лысом Пике», Стивен откровенно спросил себя, зачем Глинет понадобилось так открыто делиться с ним слухами насчет «Дирвана-17». Она была его ассистенткой – неужели она не боялась увольнения за то, что позволяет себе распространяться о таких вещах? Могло ли быть так, что ее специально приставили к нему, чтобы проверить его лояльность? Может быть, они подозревали его в излишнем мягкосердечии?

Эти вопросы бурлили в его мозгу, когда он просматривал материалы, которые она прислала ему – файл, перекачанный с ее наладонника…

«В 1931 году Рокфеллеровский институт медицинских исследований проводил опыты по инъекции людям раковых клеток. Работавший в институте доктор Корнелиус Роудс позже разработал для армии США оборудование для ведения биологической войны. Еще позже, работая в Комиссии по атомной энергетике, он являлся инициатором экспериментов по радиационному облучению, проводившихся на солдатах, а также на пациентах гражданских госпиталей – люди, на которых проводились исследования, имели лишь смутное представление или вовсе не имели представления о том, чему подвергаются.