Сердце зимы - Максим Субботин

Один из северян спрыгнул с лошади, когда неприученное животное обезумело от страха и смрада и перестало слушаться команд. Смельчаку, несмотря на вязнущие в топкой грязи ноги, удалось отбежать на достаточное расстояние, чтобы избежать первой атаки мамонта. Его товарищи поспешили на выручку, дружно призывая Скальда в помощь. Арэн тоже не остался в стороне.

Что можно сделать с такой-то тушей, спрятанной за мехом и толстой шкурой? Дасириец постарался, чтобы жеребец прошел достаточно близко к мамонту. Нужно проверить, так ли крепок этот мохнатый увалень. Бить в бок – он уже видел печальный опыт северянина – толку нет. А если попытаться зацепить более чувствительное место?

Клинок полоснул мамонта по уху, отсек кусок. И не поймешь – грязный мех или плоть. Но последовавший тут же рев дал понять, что желаемого дасириец достиг. Арэн тут же бросил жеребца в сторону – и вовремя, так как уязвленная вонючая гора саданула по воздуху бивнями. Мамонт изменил направление бега, на ходу повернул голову: из меха на Арэна уставился налитый кровью глаз, под хоботом дрожала пенная борода.

Пеший северянин теперь был вне опасности – мамонт увязался за дасирийцем. Конь плотно прижал к голове уши, с остервенением прикусил удила. Арэн припал к самой гриве, правя только одной рукой. Оторвавшись от мамонта настолько, чтоб выиграть время для разворота, он встретил зверя лицом. Отчаянно молился, чтобы не подвел собственный жеребец – не испугался, не бросился сломя голову прочь. В первый заход ничего не получилось. Мамонт упрямо пытался смахнуть назойливого всадника, продолжая размахивать бивнями из стороны в сторону. Дасириец физически почувствовал, насколько близок он к смерти, когда спину что-то задело – то ли бивни, то ли хобот. Но лишь вскользь, даже испугаться не успел. Снова оторваться, развернуться – и снова в атаку. На этот раз удачно. Улучив момент, Арэн со всей силы хватанул мечом по вытянутому хоботу, практически разрубив его пополам. «Мохнатая гора» издала вопль боли.

В воздухе пропела острога. Тонкое древко вонзилось в мохнатый бок, впилось в мамонта, как комариное жало. Зверь отступил, размахивая раненой плотью, – кровь полетела в стороны, щедро окропила дасирийца. Выиграв несколько мгновений, Арэн отъехал подальше, чтобы набрать разгон. Мамонт затопал ногами, неуклюже повернулся, тронув задом земляную насыпь. Бока его раздувались и опадали, – только теперь дасириец понял, насколько животное истощено. «Гора» со впалыми боками. Скорее всего несчастная тварь доживала последние дни.

На ум Арэну пришло только одно решение, возможно спасительное, но рискованное.

Благо туша развернулась, северяне не стояли столбами и уже напирали на зверя со всех сторон. Они громко перекрикивались, сбивая животное с толку, улюлюкали и визжали. Мамонт непонимающе топтался на месте, рассеченный мечом хобот болтался, словно плеть. Арэн пришпорил коня, на скаку поудобнее перехватил меч. Лезвие превратилось в стальной смертоносный клык. Цель так близка. Она рассержена и дезориентирована – этим надо воспользоваться. Вонь с новой силой накрыла дасирийца.

Он извернулся, отклонился в сторону, удерживаясь в седле одними ногами. Клинок свистнул в лихом размахе и рассек кожу под коленом задней ноги мамонта. Кожа, мясо, тугие нитки сухожилий – все поддались славной, крепко заточенной дасирийской стали. Удар получился таким сильным, что Арэна едва не выбило из седла, но он удержался и не мешкая повернул обратно, перекладывая меч для удара по соседней ноге.

Животное зашаталось, припало на раненую ногу. Пасть его, вся взмыленная, издала то ли стон, то ли плач. Северяне уже ликовали, но и бдительность не потеряли и не сближались с мамонтом, грозя ему вилами и острогами. Арэн тем временем достиг новой цели и, собирая всю силу, снова ударил по сухожилиям. В этот раз остаться в седле не вышло – дасирийца буквально вышибло, с размаху швырнуло на землю. Он покатился кубарем, едва не попав под тушу мамонта, который, потеряв возможность стоять на задних ногах, неуверенно присел, чтобы уже не подняться. Зверь отчаянно сопротивлялся, трубил и норовил поддеть бивнями любого, кто рискнет сунуться ближе, но его участь была решена.

Арэн с трудом поднялся – вроде бы ничего не сломал, но помяло его изрядно. Если бы не мокрая влага под ногами, все могло бы закончиться куда плачевнее. Он обошел тушу, держась на безопасном расстоянии, чтобы ненароком не попасть под удар. Воняло так, что глаза выедало, дасирийцу пришлось задержать дыхание, чтоб не закружилась голова. Следуя его примеру, северяне подобрались к передним ногам и даже плохим мечом умудрились подрезать одну. Правда, смельчак поплатился за это добрым ударом по спине, отчего некоторое время даже дышать не мог. Арэн покончил с последней ногой.

Потеряв возможность двигаться, мамонт беспомощно дергался, как-то почти по-человечески всхлипывал. Северяне, вконец осмелев, зашли сбоку и, кто чем, кололи поверженного врага в бока.

Дасириец хотел поскорее закончить агонию животного и подарить ему скорую смерть. Он поравнялся с головой, приметился и одним коротким ударом пробил мамонту темя: тут кость была тоньше всего, и меч почти без препятствия зашел на половину длины.

Зверь затих, но его хобот еще некоторое время бесцельно колотил и ползал по земле.

Арэн устало облокотился на тушу, вытирая перепачканный кровью и серым студнем мозгов меч о шкуру мамонта. Между тем северяне принесли мертвого товарища – смельчака с вилами, начавшего всю эту охоту. Обступили, склонили головы. Арэн слышал, как они спорят, где бы сложить погребальный костер – здесь или в деревне.

«В самый раз, на костер-то и сбежится вся нечисть в округе», – со злостью подумал дасириец.

– Никого мы жечь не будем, – сказал он, как отрезал. – Пусть Изначальный распорядится душой павшего, как он того заслужил при жизни, а могилой ему станет земля. Нельзя здесь дымить. И в деревне – тоже!

Северяне погалдели, недовольные, но быстро успокоились. Они косились на поваленную тушу, будто издохший мамонт крепко отличался от живого.

– Не бешеный он, – сказал «синий лоб» и ткнул вилами в ногу животного.

Мех здесь был пропитан старой засохшей кровью. Под колтунами виднелась воспаленная, бугристая от волдырей кожа. Арэн присмотрелся: на коже змеились длинные отметины, будто кто-то пытался оторвать кусок мяса напрямую. Подтверждал это и обломок гниющего клыка, который торчал из меха в самом центре воспаления.

– Шараши, – прошептал кто-то у Арэна за спиной.

– Порча, – продолжил «синий лоб» и попятился, словно зараза могла передаться ему по воздуху или через взгляд. – В него попала дурная кровь и гниль людоедов.