Восемь-восемь, или Предсвадебный марафон - Валентина Седлова

— И он все это время молчал! Ведь ни разу ни словом, ни намеком не обмолвился. А я!… Я, наверное, выглядела полной дурой! О Боже! Вот он надо мной небось прикалывался! Да и ты тоже…

— Маленькая, да ты что! Никто и не думал над тобой смеяться! С чего ты взяла! Давай в ближайшие же выходные в лесничество смотаемся, отец сам тебе все подтвердит! Заодно и успокоим его, а то пари готов держать, волнуется он сейчас за нас с тобой, и сильно.

— Нет, слушай, я вот сейчас вспоминаю, а ведь действительно похож! Глаза, овал лица… Черт, совсем чутье пропало, художница, называется! У меня ведь ничего внутри даже не шевельнулось, что вы можете быть родственниками, да еще и близкими! Никогда тебе этого не прощу, даже не надейся! И Фомич тоже хорош, хоть бы полсловечка, полнамека! Молчал, как партизан. У-у, заговорщики!

— Кристя, ну, не ругай нас, пожалуйста, мы же не со зла!

— Подожди, у меня голова кругом идет. Нет, ну надо же — родной отец!…

Семь-сорок не спеша шел по родному двору и мечтал о том, как сейчас плюхнется в горячую ванную, а потом — спать. Или нет: просто разденется, нырнет в кровать, отоспится — а уж потом водные процедуры. Спать… Подушка — мягкая, чтоб голова в ней тонула, и форточку настежь, чтоб воздуха свежего побольше. И телефон из комнаты в коридор выкинуть, чтоб ни одна сволочь дозвониться не смогла.

Ликвидатор подвез его почти до самого дома, начисто проигнорировав просьбу «до ближайшего метро, а там я сам как-нибудь». И расстались они, крепко пожав друг другу руки. Как раньше. Что ж, так гораздо лучше. Период «апартеида», как любил обзывать все это Лесничий, подошел к концу. По крайней мере, в присутствии Олега Семь-сорок чувствовал себя вполне комфортно.

Интересно, наладятся у Олега с Ленкой отношения или нет? Со стороны посмотришь, вроде все нормально. Олег гадостей ей не говорит, она тоже язычок на привязи держит. Даже улыбаются друг другу, со стороны и не скажешь, что в разводе. Лишь бы только больше не ругались. Хотя, может быть, только в присутствии чужих у них все так гладко. Еще неясно, о чем они сейчас в машине треплются. Ладно, это уже их дела. Сами разберутся. Как и Кристина с Лесничим. Неспроста же Олег его к себе уволок, чтобы дать ребятам возможность наедине пообщаться. Все возвращается на круги своя, так, как и должно быть.

Сергей подошел к своему подъезду, открыл тяжелую дверь с кодовым замком, и тут ему навстречу, едва не сбив с ног, выскочила Янка, яростно сражающаяся с застежкой своей сумочки. От неожиданности Семь-сорок застыл на месте, и только глупо улыбался, глядя на родное лицо с нежной россыпью веснушек, выводить которые Янка не желала из чистого упрямства, считая, что они только прибавляют ей шарма.

— Ой, Сережка! Сколько лет, сколько зим!

— Привет, Яна! Сто лет тебя не видел! Как дела? Рассказывай!

— Да какие у меня могут быть дела — так, проделки. Верчусь, как белка в мясорубке. Ты лучше скажи, чего такой замызганный? Никак решил под бомжа закосить? Непонятно, как тебя еще милиция не загребла. Ты себя в зеркало видел, на что похож?

— Догадываюсь. Поэтому и ползу в сторону квартиры, чтобы это все с себя сбросить. Да я еще сглупил, отказался в последний раз глаза промывать, а теперь понимаю, что зря. Такое ощущение, что под веками целые барханы песка накидало, глазами словно по наждачке водишь.

— Чего-то я не врубаюсь. Ты откуда идешь-то, из какой пустыни?

— Про взрыв прошлой ночью слышала? Подъезд жилого дома сложился.

— Ну да. Какую программу не включишь, везде показывают.

— Ну вот, нас только-только отпустили. Я там с ночи обретался. Завал разобрали и адью.

— Точно, ты же в Службе спасения числишься, как же я забыла! Слушай, а повернись-ка спиной!

— Зачем это?

— Ну, повернись, повернись!

Сергей послушно развернулся, постоял так секунд пять и вновь вернулся в прежнюю диспозицию.

— Ну, все увидела, что хотела?

— Так это ты был! Я когда смотрела, как спасатели работают, еще обратила внимание, что один уж больно на тебя похож. А это ты и был!

— Ну, не уверен. Может, и я, а может, и нет. Мы ж там все на одно лицо, в касках, да респираторах, как из инкубатора. Только по одежке и можно было кое-как разобраться. А снимать нас могли только издали: прессу держали подальше от завала.

— Да точно ты! Я ж тебя именно со спины и признала! Еще подумала: тебе-то там откуда взяться? Решила, что это мои личные глюки и успокоилась. Слушай, очень тяжело было, да? Там же столько погибших…

— Да ладно. Все закончилось, о чем тут говорить. Честное слово, единственное желание — забыть, как кошмарный сон. Лучше про себя поведай, как ты, чего ты. Когда в горы идешь, какие дальнейшие планы? И вообще, я на тебя обижусь: могла бы в гости зайти, раз уж маму навещаешь! А то совсем пропала для общества!

— Да я, собственно говоря, обратно переехала, так что сам в гости заходи.

— Да ты что! И когда?

— Три дня назад. Да, еще хотела сказать: в горы я не иду. Если получится, махну на море на бархатный сезон, а нет — так и нет.

— А почему вдруг от гор отказалась? Ты же так туда хотела, столько готовилась?

— Ну, Юра оказался не тем парнем, на которого я могла бы положиться, да еще и в экстремальной ситуации. Собственно говоря, именно он настоял на том, чтобы я отказалась от этой поездки.

— Это еще почему?

— Ни с того, ни с сего решил, что мне там делать нечего. Мол, горы — это для настоящих мужчин, а женщины там только под ногами мешаются. Спасай их, отвлекайся от непосредственного покорения горных высей. Ну и так далее. Мол, я девушка с зачатками разума, в отличие от других представительниц слабого пола, поэтому должна понять и принять его доводы. Пока он там будет с горными орлами соревноваться, я должна его терпеливо ждать и страдать в ожидании нашей встречи. Представляешь, еще спросил, умею ли я ждать!

— И что ты ему ответила?

— Конечно же, что умею. Мол, я сразу трех парней из армии дожидалась, какие проблемы! Могу и его дожидаться, не вопрос!

Семь-сорок буквально пополам сложился от смеха. Историю про трех Янкиных одноклассников, одновременно загремевших в армию, он слышал, и неоднократно. Янка, как самая ответственная из всей компании — еще бы, бывшая староста класса! — взяла на себя переписку с ребятами, и добросовестно каждую неделю отправляла всем трем по письму, чтобы не скучали. В итоге после демобилизации они все вместе собрались у Янки, подарили ей огромнейший букет цветов и невероятных размеров лохматого тигра, который с той поры всегда лежал около ее кровати. Насколько Сергей был в курсе, они до сих пор дружили, правда, уже в несколько увеличенном составе, поскольку Янкины однокашники обзавелись семьями, а кое-кто и детьми.