Ведьмы.Ру 3 - Екатерина Насута

А потом девушку поднимают, и один встаёт на колени и говорит так, мол, дорогая, если ты не согласишься стать моей женой, я всё равно тебя украду и увезу на край света. Романтично?

— Ляль, а почему твоя романтика с каким-то оттенком хоррора⁈ — уточнила Ульяна. — Мелецкий, ты этого не слышал!

— Так… красиво же! И душевно.

— Ага, ещё пусть свяжут, — посоветовал Мелецкий. — Чего? На будущее. Когда она допрёт, что это не спецназ, а творческое предложение руки и сердца. И захочет чем-нибудь тяжёлым приложить этого жениха…

— Свяжут… точно! Серебряные браслеты! Он скуёт её с собой…

— Уль, а давай вернёмся к варианту с лопатой? Жених просто оглушает невесту… ну или наоборот. Что? Я за равноправие. Главное, лопата — она… менее травматична и общественной опасности в отличие от иных её идей не представляет.

— И потом, когда она согласится, разъединит. И наручники станут брачными браслетами…

— А если она не согласится? — уточнил демон, подходя к жёлтому автобусу. — Теоретически.

— Васёк, поверь, когда тебя прикуют браслетами к спецназовцу с ружьём, то любая согласится. Исключительно в целях самосохранения. Но не факт, что во время брачной ночи не оторвёт голову. Ну или подушкой не придушит.

— Как правило, демоницы предпочитают яд, — уточнил Василий.

— Ай, нет в вас духа романтики, — Ляля обиделась.

— К счастью, нет, — Ульяна запрыгнула в фургон. — Поехали… и это, если документы у нас, то, может, не надо набег устраивать? На контору…

— Ты что? А дух романтики⁈ — возмутился Мелецкий. — Надо начинать с малого. Сначала набег на контору. Потом — на невесту… правда, Ляль?

Глава 27

О некоторых особенностях и сложностях работы

Тигр не ответил, вместо этого он продолжил атаковать, запуская свои мускулистые лапы в те места, где я был секундами раньше. Его слоеная пасть, раздвигающаяся как жвала у жука-убийцы, клацала и капала ядовитой слюной.

Что вы знаете о тиграх

Наум Егорович снова задремал, правда, подумалось, что от этакой жизни и отупеть недолго, причём без всяких там препаратов. Спишь да ешь.

Ешь да спишь.

Санаторий, чтоб вас. И плевать, что строгого режима. Впрочем, Женек тоже не стал отказываться от тихого послеобеденного сна. Вытянулся вон на кровати, одеяльцем укрылся и сопит себе. Ну и Наум Егорович воспоследовал.

Проснулся он от шороха.

Глаза открыл и увидел мышь.

— Доброго вечера, — поздоровался он превежливо.

— Пи, — сказал мышь, изобразив поклон.

— Я тоже рад новой встрече, — Наум Егорович потянулся и сел. Голова была слегка ватной, как оно бывает после долгого внеурочного сна. Тело ленивым и мягким. И сам он ощущал себя расслабленным, что, с одной стороны, было категорически неправильно, а с другой — давно хотелось в отпуск.

А тут вроде и отдых, и в то же время в рабочее время. Да ещё и премиальные выписывают, за сложные условия труда.

— Он тоже рад тебя видеть, — отозвался Женька, потягиваясь и зевая во всю ширину пасти.

— Пи-пи! — мышь ударил кулаком в нагрудник.

— Он принёс свежую память. В смысле, для записей. Менять придётся.

Наум Егорович кивнул и пощупал голову. Вот надо будет сказать, чтоб в следующий раз придумали способ попроще, чтоб без регулярного членовредительства.

— Погоди, сейчас помогу, — ведьмак снова зевнул.

Зараза…

Теперь и Наума Егоровича повело.

— Пи, — мышь, забравшись на кровать, терпеливо устроился в ногах, откуда и наблюдал за действиями. — Пи-пи…

— В общем, твоя контора…

— Не моя. Я там временно.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — философски заметил Женька и на что-то нажал, отчего за ухом онемело, да и само это ухо перестало слышать. С другой стороны боли нет.

Хотя…

Наум Егорович чувствовал, как пальцы ковыряются в микроустройстве.

— Блин, кто это придумал… как оно вытащить.

— Нажать надо, — подсказал Наум Егорович, — погоди, я сам.

Он надавил на выступ, высвобождая бусину. А уже ведьмак сунул вторую.

— Так вот, они на связь вышли, так что теперь работаем как бы вместе.

Наверное, это хорошо.

Отлично даже.

— Гай Юлий принёс какую-то хреновину, которая усилит сигнал.

— Пи!

— Ага. И даст возможность подключиться к их компам. Правда, радиус небольшой, а тут сигнал глушат, но это временно… везут какой-то пробойник. Или что-то вроде… короче, к утру поставят. Главное, чтобы потом местные безопасники не засекли подключение к сети, но это уже не от нас зависит.

— А нам чего делать?

— Нам? Нам велено не лезть на рожон.

— И мы не полезем? — с некоторой печалью спросил Наум Егорович. Спать больше не хотелось, ужин… ладно, ужин — мероприятие важное, требующее присутствия. Но потом-то?

Валяться?

Снова спать? Нет, было дело, что Наум Егорович мечтал выспаться. Но он уже мечту исполнил.

— Пи! — жёстко сказал мышь, убирая бусину куда-то под кирасу. — Пи!

— На нижних уровнях усилители не работают. Там попробуют подключить через местную сеть, а дальше всё-таки с новым пробойником, в теории должно получиться, но не факт. Там в принципе техника часто из строя выходит, поэтому туда придётся самим, но это позже. Ночью пойдём, — успокоил Женька.

— Пи?

— От поддержки не откажемся. Я так и не понял, что там прячут. Только аккуратно. Не надо, чтоб вас засекли.

— Пи! — сказал мышь и исчез.

— Обиделся, — Евгений почесал макушку и передразнил. — Его подчинённые — опытные диверсанты… надо же, какие нежные. И сказать-то нельзя.

— Слушай, а это нормально, что ты мышиный понимаешь?

— Нет. Но не обращай внимания. Я даже по нашим меркам странный. А язык довольно простой. Главное, чтоб слух имелся.

Слух у Наума Егоровича имелся. Даже такой, что матушка в своё время долго маялась, выбирая, чем же ему заниматься, скрипкой или народными танцами.

Наум Егорович, вспомнив попытку совладать с инструментом, вздрогнул.

— Болит? Могу ещё заговорить.

— Да не, нормально всё. Чутка чешется и только. Скрипку вспомнил.

— Что, тоже пришлось?

— Дважды. Отец не выдержал. Сказал, что он лучше сам на танцы меня водить станет, чем это вот слушать. А ты?

— Пришлось. Матушка полагала, что игра на скрипке не только способствует развитию слуха, но и дисциплинирует.

Судя по всему, скрипка не оправдала возложенные на неё надежды.

— На вот, вытри, а то чуть подкравливает за ухом, — Женька протянул платок и прислушался. — Чуешь? Сила поулеглась. Та, нижняя. И это, мой друг, нехорошо… очень нехорошо. Кстати, сделай одухотворённое лицо. К нам гости.

И спешно вытянулся на кровати, дёрнув на себя одеяльце.

Теперь и Наум Егорович услышал шаги. А немота в ухе с глухотой вместе отступили. Он хотел было лечь, но потом передумал и, сдёрнув одеяло с кровати, спешно