Пират - Джин Вулф

Путь оттуда до Ямайки недолог, но мы попали в штиль, и потому плавание затянулось. Мы ползли черепашьим шагом два или три дня, кажется, когда один из раненых часовых прибежал ко мне с сообщением, что его напарник задушен. Он отлучился с поста в гальюн, а по возвращении обнаружил тело. Я спустился вниз взглянуть на убитого, и это оказался Пит Вешатель. Я снова обыскал весь корабль с помощью Новии, Бутона и еще нескольких парней. Безрезультатно.

На следующий день рано утром ко мне явился Рыжий Джек с петицией и делегацией от команды. Корабль проклят, сказали они. Они любят меня и все такое. Они понимают, как трудно быть хорошим капитаном, а я хороший капитан. Но либо я продаю «Кастильо бланко» в Порт-Рояле, либо они смещают меня с должности голосованием и выбирают другого капитана, который избавится от корабля.

Я сказал, что в целом согласен с ними, но не собираюсь продавать нашу проблему, обрекая на смерть других людей. Если я останусь капитаном, мы перегрузим все, что представляет для нас ценность, на «Винсент» и покинем «Кастильо бланко» с тяготеющим над ним проклятием. (Я сказал «проклятие», поскольку они употребили такое слово. К тому времени я знал, что повинен во всем некий безбилетный пассажир, и догадывался, кто он такой. Но мы бы не обобрались неприятностей, если бы я сказал это ребятам тогда.)

Они поинтересовались, имею ли я в виду «прямо сейчас». Я ответил утвердительно: прямо сейчас, istantáneamente.

— Сегодня? — Они хотели удостовериться.

— Давайте начнем грузить баркас, — сказал я. — Мы попусту тратим время на разговоры.

Они были напуганы — и я тоже, немного. Если мы поведем «Кастильо бланко» в Порт-Рояль, на борту нам быть еще три-четыре дня, а возможно, и неделю. Я предлагал покинуть корабль немедленно, и я выиграл.

— А что, если мы унесем проклятие с собой в вещах, взятых с корабля, Крисофоро? — Казалось, Новия говорила совершенно серьезно.

— На «Кастильо бланко» есть еще одно тайное помещение, — сказал я. — Я не могу его найти, но я точно знаю, что оно существует и он прячется там в данную минуту. Понимает он, что мы делаем, или не понимает, ему в любом случае придется остаться здесь. Он не может спрятаться в одной из шлюпок при свете дня, и он не настолько худой и мелкорослый, чтобы спрятаться в пушечном стволе или в бочке. Мы покинем корабль и оставим его на борту.

Мы так и поступили. С орудиями пришлось попотеть, как всегда. Но мы подошли к «Винсенту» на галерных веслах и перегрузили на него пушки с помощью тросов, спускавшихся с грот-мачты «Кастильо бланко» и грота-рея «Винсента». Тогда стоял мертвый штиль, что здорово помогло делу.

Я покинул «Кастильо бланко» последним — вечером, когда задул легкий ветерок. Предварительно я обошел весь корабль, держа в одной руке пистоль со взведенным курком, а в другой кинжал. Слова, которые я прокричал безбилетному пассажиру, я повторил три или четыре раза в разных местах. Я кричал по-испански примерно следующее:

— Хайме! Ты победил! Мы уходим, и я забираю твою жену. Если ты хочешь, чтобы мы остались, или хочешь уйти с нами, выйди — и мы обсудим ситуацию. Это маленький корабль, но вряд ли ты сумеешь управлять им в одиночку. — Затем я ждал три-четыре минуты. — Мы не в обиде, если ты решишь попытать счастья. Бери курс на северо-запад, если сумеешь. Так ты дойдешь до Кубы или Новой Испании. Путь на восток легче. Первая земля, которую ты увидишь, будет французской частью Испаньолы. Мы оставляем тебе бочонок воды и полбочки соленой свинины. Удачи тебе!

Я надеялся, что он выйдет и пожмет мне руку. Я знал, что Новия — ну ладно, соблюдем здесь формальность: я знал, что сеньора Сабина Гусман не намерена возвращаться к нему. Она останется со мной, мы высадим Хайме где-нибудь и таким образом избавимся от него.

В то же время я боялся, что он набросится на меня. Тогда я бы пристрелил его. Или убил любым другим способом.

Ни первого, ни второго не произошло. Мы с Новией покидали корабль последними. Она плакала, и у меня тоже на душе скребли кошки. «Кастильо бланко» был прекрасным маленьким кораблем, о котором можно только мечтать, быстроходным и маневренным. В наши дни такое судно назвали бы шхуной, но мы называли его двухмачтовым шлюпом. Думая о нем сейчас, я всегда вспоминаю один из двух моментов. Первый — когда «Кастильо бланко» спасался бегством от «Люсии», лавируя между скал Южного пролива и половину времени двигаясь в полосе бурунов. О втором моменте я расскажу ниже.

Мы с Новией стояли на юте «Винсента», глядя на «Кастильо бланко». Он служил для нас своего рода курортным отелем. Я чуть не сказал «медовомесячным» отелем, и, наверное, так и следовало сказать. Мы оба знали, что никогда не забудем его. Мы держались за руки и жалели, что все сложилось так, а не иначе, когда увидели первые языки пламени, вырвавшиеся из-под крышки люка.

Новия взглянула на меня и проговорила:

— Крисофоро?..

— Нет, — сказал я. — Конечно нет. Это твоя работа?

Она молча помотала головой. Позже она предположила, что корабль поджег один из членов команды, прежде чем сесть в баркас.

Огонь разгорался, и внезапно на юте «Кастильо бланко» появился человек. Новия пронзительно вскрикнула и указала на него.

— Это он? — спросил я.

Она несколько секунд напряженно вглядывалась, а потом попросила подзорную трубу.

Новия смотрела в нее, наверное, целую минуту, если не больше. Наконец она опустила трубу, сложила и вернула мне. Я не промолвил ни слова, но вопрос по-прежнему висел в воздухе, если вы понимаете, о чем я.

Наконец она промолвила: «Да». В глазах у нее стояли слезы.

Подошел Ромбо и спросил, кто это там такой, но никто из нас не ответил. Мы наблюдали за Хайме. Я думал, он вот-вот прыгнет за борт и поплывет к нам, но он не прыгнул. Он не взялся за штурвал, не полез вверх по вантам, спасаясь от огня, и вообще не сделал ровным счетом ничего. Он просто стоял там. Огромные языки пламени взметнулись вверх с ревом, хорошо слышным на «Винсенте», а когда они опали, Хайме исчез. Я почти наверное знаю, что случилось: огонь прожег палубный настил юта, вот почему пламя столь мощно полыхнуло с оглушительным ревом. Когда это произошло, Хайме провалился вниз — надо полагать, это было все равно что упасть в топку плавильной печи.

— Теперь я вдова, — сказала Новия и спустилась с юта.

Я понял, что она хочет остаться одна, и решил допоздна не заходить в каюту.

Перебравшись с «Кастильо бланко» на «Винсент», я перво-наперво объяснил Бутону положение дел.

— Я твердо уверен всего в двух-трех вещах, — сказал я. — Все остальное — только предположения. Если у вас есть предположения получше, я бы хотел их услышать.