Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези - Эллен Датлоу

Сначала, пока мы не подошли ближе, все выглядело так обычно. Просто группа ребят, резвящихся посреди пустынной улицы, смеющихся и кричащих, играющих в футбол. Подобные сцены в этот же момент можно было наблюдать на улицах Берлина и Мадрида, Дублина и Чикаго, везде, где люди жили в мире… А раз это происходит и здесь, значит, есть надежда. Есть свет.

Мы щелкали фотокамерами и подходили ближе, потом снова снимали и снова приближались, но Мидори первая увидела в мелькании ног и клубах пыли, что у этого мяча есть лицо, борода и сломанные зубы.

Теперь я с легкостью могу обвинить их во всем. Если бы мы не наткнулись на них, мы не оказались бы не в том месте и не в тот момент. Если бы мы так не поразились их смеху, а потом жестокой причине, его вызвавшей, мы на несколько мгновений или минут раньше обратили бы внимание на грозные звуки, предварявшие контрнаступление армии Кодреску на город, который он сдал не так давно.

Смех и пронзительный вой летящих снарядов — вот последние звуки, которые я помню.

А потом ряд отдельных моментов. Мальчишки и куски их тел в воздухе. Пронзительное чувство невесомости и головокружения — я тоже в воздухе. Привкус пыли и теплая влага крови на шее, вытекающей из правого уха. Чувство полного одиночества из-за абсолютного отсутствия звуков. Весь мир словно накрыли плотным одеялом.

«Снимай», — шептали ее губы, когда я нашел Мидори. Я прочел слова по губам, и их движения загадочно соответствовали гулу в моем левом ухе. «У тебя по лицу течет кровь». Она зря тратила слова и время, ведь ни один из нас не мог забыть разговор на крыше гостиницы. «Снимай».

Но чтобы выполнить ее просьбу, я должен был сначала отпустить ее.

В том наследстве, за которое я теперь отвечаю, есть последний кадр на последней пленке:

Мидори лежит на улице, чья-то рука с правой стороны кадра прижата к ее щеке.

Это моя рука, но она может быть и чужой, это не имеет значения. Я не мог и в мыслях допустить, чтобы кто-то имел возможность подумать, будто она умерла в одиночестве. В техническом отношении снимок совершенно испорченный, он сделан через треснувший и покрытый пылью объектив. Мне кажется, мир простит этот недостаток… хотя он стал гораздо хуже, когда ее не стало.

А теперь пора вернуться к изначальному вопросу:

Сможет ли хоть один снимок передать симфонию руин Баграды?

Такой снимок существует только в моем воображении, поскольку рядом не оказалось ни Дулана, ни Барнетов, чтобы запечатлеть этот момент: посреди улицы на коленях стоит мужчина; он неподвижен и спокоен, несмотря на царящий вокруг хаос. Ему нетрудно сохранять спокойствие, ведь у него, как у священника, подающего последнее причастие, есть цель. Вы видите его только со спины, и еще труднее рассмотреть тело, над которым он склонился, — то ли подростка, то ли миниатюрной женщины. Они могут быть кем угодно, неопределенность очень важна. Их лица, наоборот, не имеют значения.

В этом снимке важен фон: поднимающиеся клубы черного дыма, в которых кто-то может увидеть жестокие лица, темные норы, откуда выглядывают крысы, стараясь не пропустить ни одной детали зрелища, а вокруг изломанные силуэты стен и крыш, почти прекрасных в своем разрушении. Так трагично, словно искусный художник превратился в вандала и в отчаянии набросился на собственное эпическое полотно.

Снимок утверждает, что мы не просто мазки краски на его полотне.

Мы еще и волоски в его кисти, и лезвие его ножа.

Ричард Батнер

Город Пепла

«Город Пепла» («Ash City Stomp») — одно из самых лучших произведений этого года. Впервые этот рассказ был опубликован в антологии «Trampoline»; в действительности, благодаря ему и была создана вся антология в целом. До этого произведения Батнера печатались в «SCI FICTION», в «Scream», «RE Arts & Letters», а также в сборнике «Southern Stories of the Fantastic and Intersections». Автор сотрудничает с Джоном Кесселем и ассоциацией «Sycamore Hill Writers». Ричард Батнер проживает в Роли, штат Северная Каролина, где и работает как независимый писатель и консультант по компьютерным системам.

По утверждению Батнера, каждому школьнику в Северной Каролине известно о существовании Троп Дьявола. Еще в четвертом классе школы Ричард изготовил диораму в белой картонной коробке из-под пирожных, наполовину заполненной песком. К сожалению, он не смог найти миниатюрных вил, так что в распоряжении дьявола оказалась только белая ложечка для размешивания кофе из «Макдональдса».

О Большой Услуге она попросила Секреста только после шести недель регулярных встреч. Просьба звучала приблизительно следующим образом: «Мне необходимо съездить в Эшвилль, чтобы поступить на курс художественной терапии в школе психологии», а на самом деле ей требовалось доставить партию сильнодействующих наркотиков бывшему приятелю, но двигатель ее «форда эскорт» 1982 года выпуска сгорел прямо на трассе еще прошлой весной.

Секрест был человеком надежным и положительным и преподавал геометрию в старших классах школы. Он до сих пор чуть ли не каждый вечер посещал выступления старомодных групп «Мэд Монк» и «Эксис». Знакомство состоялось на дне рождения общего знакомого, который жил в Саутпорте. Она проявила свою заинтересованность, бросая в него кусочки мокрого картона в два часа ночи, пока Секрест (в плаще от Мартена) шел к своей полностью исправной и свежевымытой голубой «хонде сивик» 1990 года.

Воплощение Большой Услуги началось в Уилмингтоне, штат Северная Каролина, где оба они проживали в то время. Он собрался еще накануне вечером — вещи поместились в одну спортивную сумку. У нее были розовый чемодан (со сломанным замком, купленный на распродаже за доллар и девяносто восемь центов) и две бумажные сумки из бакалейного магазина, заполненные всякими мелочами, а также пачка рекламных листков из мотелей Эшвилля с описаниями местных достопримечательностей. Маршрут был написан небрежными каракулями на обратной стороне входного билета на концерт, который они вместе посетили на прошлой неделе. Выступал джаз-квартет из Нью-Йорка под управлением парня, играющего на саксофоне. Она терпеть не могла саксофон. Секрест был в восторге от их выступления, и ей пришлось выпить изрядную порцию спиртного, чтобы высидеть до конца и выдержать все эти хрипы и взвизги, хотя она и старалась воздерживаться от виски, сигарет и прочих излишеств с того самого момента, когда они начали встречаться.

В этом и заключалась одна из причин его привлекательности — рядом с ним ей было легче отказываться от своих дурных привычек. Он действовал на нее успокаивающе. Она встречала его и раньше — несколько месяцев назад, когда он еще носил такие старомодные, косо подбритые бачки. Как только она узнала, что перед ней школьный учитель, она сочла его жутким занудой, но на вечеринке в Саутпорте они разговорились, и Секрест удивил ее своими рассказами о книгах, музыкальных группах и фильмах, которые ему нравились или не нравились. С тех пор как они стали встречаться, она перестала украдкой допивать чужой виски во время работы в дневную смену в ресторане. На встречах в его квартире, когда друзья Секреста выходили покурить на веранду, она отказывалась от их приглашений и оставалась в комнате.

Доставка сильнодействующих наркотиков бывшему приятелю, безусловно, была проявлением дурной привычки, но оплачивалась она слишком щедро, чтобы отказаться, по крайней мере пока.

Она сравнила свои заметки по маршруту с его записями; Секрест проштудировал путеводители в местной общественной библиотеке и записал сведения о стоимости номеров в мотелях, кроме того, он отыскал в Интернете и распечатал версию поездки из справочника о путешествиях по Северной Каролине. В его заметках встречались упоминания о достопримечательностях времен Гражданской войны и Войны за независимость. В ее варианте упоминался Рок-сити, который он отверг, поскольку, как выяснилось, Рок-сити находился в штате Теннеси, и Тропа Дьявола, на которую он согласился, а на следующий день даже провел дополнительные изыскания в библиотеке.

— Тропа Дьявола, — прочитал он ей свои заметки, — представляет собой идеальную окружность посреди леса. Согласно преданиям коренных жителей, каждую ночь дьявол проходит по этой тропинке, замышляя очередные ловушки для людей, и под его ногами с тропы исчезает любая растительность и вообще все, что было на земле.

— То же самое говорил и тот чудак в клубе, — отозвалась она, не отрывая взгляда от своего альбома.

Она рисовала узор, напоминающий орнамент витиевато украшенных кованых решеток, встречающихся в Новом Орлеане. Ей действительно очень хотелось заниматься на курсе художественной терапии в Западной Каролине.

— Это место вряд ли можно отнести к историческим памятникам, но мне оно кажется любопытным, — добавил Секрест. — Оно находится всего в часе езды, если верить рекламным указателям.