Развлечение для настоящей леди - Ли Джейд

– А я и не буду убивать, мой милый. Я с благодарностью принимаю твое предложение, – сказал он, и в солнечном свете блеснул его торчащий золотой зуб. – Но только после того, как я, рискуя жизнью, спасу мистера Уилберфорса, любимого члена английского парламента! О, это будет великолепно!

Маркус застонал. И как этому человеку удалось так долго прожить? Такая глупость преступна.

– Херди не позволит тебе этого сделать. Он сперва убьет тебя, а потом вернется и убьет меня.

– Ерунда, голубчик. Этих людишек интересуют только деньги. Херди верит в то, что я заплачу ему кругленькую сумму за убийство. Он ни о чем не догадается, пока не окажется в наручниках.

– Он не слепой! – Маркус вложил в эти слова всю силу убеждения, но Бэйлор был слишком увлечен маячившей славой, чтобы обратить внимание на его предупреждение.

– Потерпи, голубчик. И не волнуйся. Я понятия не имею, какое отношение ко всему имеет Фантина Дрейк, но я постараюсь, чтобы она не пострадала. – Он встал. – Жаль, что она не наследница. Она была бы так благодарна за свое спасение.

– Она скорее пырнет тебя в живот.

Но Бэйлор уже не слышал. Весело махнув на прощание, он вышел из дома. Маркусу оставалось лишь испепелять взглядом закрытую дверь и ругаться.

Только подумать, еще сегодня утром ему казалось, что он владеет ситуацией! Но с другой стороны, разве он мог предположить, что этот таинственный Фикса окажется таким идиотом?

Глава 22

Фантине достаточно легко удалось убедить Уилберфорса пойти с ней. В конце концов, ее наняли как раз для того, чтобы защищать его. Он ей доверял.

Гораздо труднее было заставить хромого старика взобраться на три лестничных пролета, чтобы попасть в ее комнатушку над пабом. Но Фантина пустила в ход все свое очарование и настойчивость, и ему в итоге удалось подняться к ней. Она усадила его на единственный имеющийся у нее стул и предложила принести что-нибудь выпить из бара.

Слава богу, он отказался. Он не любил крепких напитков, а она не хотела оставлять его одного. Поэтому, когда они устроились у нее в комнате, повисло неловкое молчание. Фантина знала, что настал ее черед говорить. Пока Джейкоб в переулке следил за улицей, она осталась один на один с членом парламента. У нее появилась возможность рассказать ему обо всем, что не давало ей покоя, и она должна была в полной мере воспользоваться представившимся шансом.

Но эта часть ее плана оказалась еще труднее. Похоже, она затеяла несбыточное дело. Ей необходимо убедить члена парламента, человека, обладающего силой и влиянием, выслушать ее.

И она заговорила – медленно, мягко, чтобы успокоить его.

– Вы были очень терпеливы, сэр, и я должна поблагодарить вас за вашу снисходительность. К сожалению, мне нужно еще немного вашего терпения.

– Не волнуйтесь, мисс Деля… Дрейк, – ответил он, хотя и с небольшой одышкой.

– Прошу вас. Меня зовут Фантина Делярив. – Хотя бы это она сделает под собственным именем.

Он улыбнулся.

– В таком случае, мисс Делярив, я скажу, что бывал в местах и похуже. В памяти тут же всплывает грузовой отсек корабля с рабами. Тем не менее я не перестаю удивляться Чедвику. Мне не нравится, что он позволяет вам бывать в таких страшных местах.

Фантина неловко затопталась на месте, не зная, как лучше ответить на подобное заявление. Она решила быть абсолютно честной.

– Откровенно говоря, сэр, лорд Чедвик не имеет к этому никакого отношения. Он все еще считает, что вы находитесь в безопасности в его очаровательном домике.

Уилберфорс расправил плечи, вновь осмотрел ее крошечную комнатку.

– Не понимаю.

– Сэр… Это моя комната. Если честно, самая лучшая за всю мою жизнь. Понимаете, – со скромной гордостью продолжала Фантина, – она чиста и пригодна для жилья. Мало крыс. И работа внизу. Мне очень повезло с ней.

Уилберфорс покачал головой.

– Но… Не может быть! Вы воспитанная молодая леди.

Она горько усмехнулась. Именно тогда, когда она захотела быть честной, собеседник отказывался ей верить.

– Я незаконнорожденная. Моя мама была актрисой, которая за один спектакль зарабатывала чуть больше двух фунтов. Единственная возможность выжить – укладывать в свою постель мужчин. Так я и родилась.

– Быть не может! – отрезал Уилберфорс. – Вас в свет вывел лорд Чедвик. Назвал другом семьи. Сомневаюсь, что его мать позволила бы представить такого человека обществу.

– Уверяю вас, это правда. Именно искреннее понимание и участие леди Анны подтолкнули меня сегодня обратиться к вам.

Она шагнула вперед, понимая, что следующие слова – самые важные, поэтому молила Бога, чтобы удалось подобрать правильный тон.

– Я жила на улице, видела ужасы, которые приходилось переживать таким мальчишкам и девчонкам, как я. Я обманывала, воровала и однажды даже ударила человека ножом. И только благодаря вмешательству Всевышнего я нашла своего отца, который захотел мне помочь. В противном случае я бы так и осталась в канаве и делала все возможное, чтобы выжить.

На этот раз Уилберфорс скрестил руки на груди и нахмурился.

– Вы благородная молодая леди. Я видел, как вы вели себя в разных ситуациях. Эта… эта игра не делает вам чести. – Он относился к ней как к нашкодившему ребенку, и Фантине хотелось кричать от такого упрямого нежелания видеть очевидное.

– Я не играю, мистер Уилберфорс. По крайней мере, сейчас не играю. Однако в обществе я использую таланты, которые впитала с молоком матери. Позже сестра Чедвика и его мать заполнили пустоту в моей жизни.

– Вы шутите.

– Еще никогда в жизни я не была так серьезна. – Она присела на пол рядом с ним, приняв смиренную позу и умоляюще посмотрев на него. – Мне невероятно повезло. Я нашла отца, и Пенуорти захотел помочь мне измениться. Но есть много других детей, у которых нет такого образцового отца.

– Пенуорти? – Уилберфорс открыл рот от изумления. Он смотрел на нее и хмурился все больше. – Да, теперь я вижу сходство. В глазах, по-моему.

– И в нашем общем желании быть услышанным, сэр, – ответила она.

– Не злоупотребляйте моим терпением, юная леди.

– Тогда перестаньте упрямо закрывать глаза на горькую правду! – горячо возразила Фантина, отбросив смирение.

Она села на кровать и посмотрела ему прямо в глаза. Эта внезапная смена образа ему не понравилась, что было заметно по такому же, как у нее, разгневанному взгляду.

Боже мой, он был слеп, как и худшие представители его класса, намеренно закрывавшие глаза на то, что творилось у них прямо под носом. Но еще он был человеком набожным, и, возможно, именно через это и стоило бы попробовать достучаться до его разума. Уилберфорс считал ее избалованной, пустоголовой мисс. Вероятно, это уже не изменить. Первое впечатление зачастую труднее всего преодолеть.

Но она уже отправила послание Безымянному, и он со своими приятелями будет здесь с минуты на минуту. Половина из них – трубочисты. Если уж их истории не заставят набожного Уилберфорса рыдать, тогда его ничем не пронять.

– Я хочу познакомить вас со своими друзьями, – сказала она. – Я делаю для них все, что могу: кормлю, когда есть чем, пытаюсь вселить в них надежду на будущее, в которое сама не верю. Возможно, вы захотите встретиться с Луизой. Она совсем юная, но уже подумывает о том, чтобы стать проституткой, и это единственное, что ей останется, если она не сможет продолжать брать уроки танцев.

Мистер Уилберфорс задумчиво смотрел на нее.

– А почему я должен их слушать?

– Потому что они расскажут вам, как они живут, чего ждут. А потом я расскажу вам, как хочу им помочь. Если мы их выучим, дадим им возможность стать нормальными людьми, а не ворами и проститутками, выиграет вся Англия. У низов не будет столько злобы, понимаете? Мне не нужно говорить вам, что подобные попытки – первые шаги к тому, чтобы у нас не повторились события, происшедшие во Франции.

– Англичане никогда не восстанут против Короны!