Медиум - Николай Буянов

– Какую женщину?

– Проскурину. Э-э, Дарью Матвеевну.

– Богомолку? А, это по коридору и направо. Увидите вывеску «Спортзал» и заходите. Только обувь снимайте.

– Конечно, конечно.

Игорь Иванович поежился. Спортзал вызывал у него сложные чувства со школьных лет, когда он никак не мог одолеть этого сволочного коня, а физрук смеялся вместе с остальными: «Колобок, я же говорил: через него, а не на него. Эвона, джигит нашелся».

Здесь конь, правда, отсутствовал. Вдоль стен стояли хитрые тренажеры, висели боксерские мешки, какие-то деревянные чучела с палками вместо ручек-ножек Несколько парней и две девчонки отрабатывали на них серии ударов. Игорь Иванович невольно засмотрелся: движения их были красивы, четки и грозны. Резкие звуки и гортанные выкрики гулко разносились по помещению, эхом отражаясь от стен и возвращаясь назад. И все это волшебным образом сливалось вместе, в невообразимую музыку, одну из самых волнующих мелодий в мире – мелодию додзе, зада для боевых искусств.

Женщина, на вид лет тридцати, в строгом черном кимоно, выполняла сложный комплекс с двухметровым отполированным шестом. Какая-то часть сознания Колесникова по достоинству оценила мастерство женщины. Громоздкий тяжелый снаряд бабочкой летал в её изящных ладонях, защищаясь и атакуя невидимых противников, жаля их смертоносными уколами, мелькая, словно лопасти пропеллера, в граде ударов… Пожелай кто-либо напасть на неё – он не смог бы подойти близко: свистящее древко всюду преграждало дорогу.

– Вам понравилось?

Игорь Иванович не сразу сообразил, что боевой танец закончился. Женщина, кажется, и не устала. Дыхание её было спокойным и ровным, только на висках блестели крошечные бисеринки пота. Черные волосы были собраны сзади в длинный роскошный «хвост» и стянуты бархатной ленточкой. В ней угадывалась какая-то примесь восточной крови: высокие скулы, чуть раскосые глаза… Маленькие ступни и будто выточенные из слоновой кости руки с длинными пальцами.

– Так вам понравилось?

– Очень, – искренне ответил Игорь Иванович, приходя в себя. – Знаете, это все выглядело так… так нереально. Будто в сказке.

– А что вы здесь делаете? Хотите тренироваться? Или нет. – Она склонила голову набок.

– Вы, наверное, чей-то папа.

– То есть?

– Ну, ваш сын или дочь занимаются у меня… Да?

– А, нет. Я ищу женщину. Дарью Матвеевну.

– Это я…

Тут тебе и старуха в черном, подумал Колесников, и плита, и свечи. Кимоно на женщине, впрочем, действительно было черным, но ассоциировалось скорее не с монашеским одеянием старообрядца, а с нарядным вечерним костюмом. Чувствуя, что безбожно краснеет, Игорь Иванович опустил голову и хмуро спросил:

– А Богомолка-то почему?

Она рассмеялась и кивнула на шест.

– У-шу. Стиль Богомола. Я изучала его несколько лет на Западном Тибете. У вас ко мне какое-то дело?

– Да. Мне посоветовал обратиться к вам Сергей Туровский. Знаете такого?

Несколько секунд Дарья Матвеевна молчала, глядя перед собой в одну точку.

– Надо же, – наконец проговорила она. – Столько лет прошло… У вас есть время? Подождите, я только отпущу учеников.

Пустой зал выглядел странно и сиротливо. На секунду Колесникову вдруг почудилось, что посреди него он видит двух девочек. Они стояли к нему спиной, возле огромного боксерского мешка, и тихонько переговаривались. Колесников напряг слух.

– Я уезжаю.

– Куда?

– Далеко… Далеко отсюда. Жалко, что все кончилось.

– Твои родители тебя увозят?

– У меня нет родителей. Я живу в интернате.

– В интернате… Я и не знала. Мы больше не увидимся?

Они помолчали.

– Я тебя провожу, ладно?

– Нет. Ты и знать-то про это была не должна. Не спрашивай ничего, хорошо? Просто побудь со мной…

Они сели рядышком на узкую длинную скамейку, стоявшую вдоль стены. Одна из девочек, та, что повыше, немного повернулась, и Игорь Иванович дернулся, будто от удара током.

– Аленка! – дико выкрикнул он.

– Что с вами? – удивилась Дарья Матвеевна. Словно пелена с глаз упала. Девочки исчезли, растаяв в воздухе. Он зажмурился и потряс головой.

– Ничего. Я вас напугал?

– Да ну, перестаньте. Я же представляю, что вам пришлось пережить.

Ее шест, сломанный посередине, лежал перед ней, как доказательство того, что было недавно, в прошедшие от силы минут сорок.

Он выложил ей все – от начала до конца. Убийство в санатории. Последовавшая затем смерть Марины Свирской. Он только что видел её здесь, в этом зале, рядом со своей дочерью… Впрочем, нет, зал был другой: скамейка… Стены не того цвета, боксерский мешок был подвешен в другом месте… Пропажа Алены, его собственные путешествия в иное измерение, монах, казненный десять веков назад за преступление, которого не совершал. Выслушав его внимательно, женщина кивнула и легка поднялась на ноги.

– Возьмите шест.

Игорь Иванович слегка смущенно повиновался. Шест в самом деле был очень большой и неудобный.

– А вдруг тот… Ну, который во мне, им не владеет? – спросил он. – Я ничего не чувствую.

– Проверим, – улыбнулась Дарья. – Да не бойтесь, не покалечу….

Первым же ударом она сломала оружие Колесникова посередине. Тот отскочил назад, уже ощущая, однако, знакомые перемены внутри себя. Воздух загустел и едва заметно заколыхался, будто в пламени свечи. Он видел движения соперницы – малейшие нюансы читались, словно открытая книга. Их поединок – поединок двух мастеров – длился несколько минут…

– Где вы этому научились? Он пожал плечами.

– Не знаю. Я никогда не интересовался ничем подобным. Вы мне не верите?

Женщина помолчала, подперев кулачком подбородок.

– Верю, – задумчиво проговорила она. – Я Сережу Туровского хорошо знаю… Правда, мы очень давно не виделись, но это роли не играет. Не думаю, чтобы он здорово изменился… Та школа, которой вы владеете, называется «Облачная ладонь». Это очень древний стиль, его знали всего несколько общин на Тибете, но это было давно… Сейчас он считается утерянным.

– А вам она откуда известна? Эта самая «Облачная ладонь»?

В её глазах промелькнула какая-то тень…

– Видела однажды. Но… Мне продемонстрировали всего несколько движений… Мастер сказал, что это все, что дошло до нас. А тут – школа, в таком объеме…

– Плевать мне на школу в любом объеме, – несколько резковато сказал Колесников. – Моя дочь пропала. Она оказалась втянутой во что-то…

– А почему вы пришли ко мне? – спокойно спросила Дарья.

Он виновато улыбнулся.

– Вы – моя надежда. Я обычный книжный червяк, большую часть жизни просидел в кабинете, в четырех стенах… Откуда я могу знать, как и где искать Аленку? Тот, внутри меня… Он не только меня защищает, он будто ведет куда-то. Я ему подчиняюсь – вот и все.

– Значит, ко мне вас привел «внутренний голос»? Как вы это объясните?

– Никак, – признался Колесников. – Мне ясно одно: Аленки на Кавказе нет. Меня пытались уверить в обратном, а когда я не поддался – решили убрать. Единственный путь – это начать сначала. Найти школу, которую Аленка посещала. Найти её тренера. А прежде – разобраться в самом себе, чтобы выяснить, кто рядом со мной… Или во мне. Друг или враг. А откуда вы знаете Туровского?

Мимолетная улыбка тронула её губы.

– Росли вместе. В одном дворе.

– Как? – не поверил Колесников. – А я вас не помню.

– Ну, у вас была своя компания. Я больше сидела дома, зубрила… Только когда мама отлучалась куда-нибудь, сразу бежала к окошку. А какой он сейчас?

– Сергей? Приезжайте, посмотрите сами. Соседний город, меньше суток на поезде. Дарья, а как звали мастера, который владел «Облачной ладонью»?

Она покачала головой.

– Представьте, не помню. Вертится в голове… Вообще-то я называла его Тхыйонг, но это не имя. Скорее, звание: «Тот, Кому Известно» – на санскрите. Более широко – мастер, учитель, наставник. Мы изучали другой стиль, но однажды он показал мне кое-что из того, что вы продемонстрировали. Удивительно. Не верится, что вы никогда не были на Востоке.

– Этот мастер живет на Тибете?

– Жил. Он умер несколько лет назад. Очень необычная смерть… Я бы сказала, что его убили.

– Убили… У него были ученики, кроме вас?

– Конечно. Двое даже жили с ним в одном доме. Другие приходили из деревни неподалеку.

– Г-м… А те двое находились на каком-то особом положении?

– Один, как я поняла, был его сыном.

– А второй?

Дарья нервно передернула плечами.

– С ним вообще непонятно… Старик очень любил его, буквально души не чаял. Сын ужасно переживал – ревновал, надо думать. Он чувствовал себя обездоленным. Однажды между ними что-то произошло, и Тхыйонг выгнал его из дома.

– Собственного сына? – не поверил Игорь Иванович.

– Да… Отвратительная была сиена (я случайно стала свидетельницей).