Блуждающий Неф - Саша Суздаль

Что же касается Рохо, то он, передав Онти в надёжные руки, незаметно для других исчез, и только Мо знал, что одинокий белый лебедь в вышине — это Рохо. Он летел к горизонту, туда, где светило солнце, туда, где были его братья и сёстры, которых он давно не видел.

Как только март Гартора забрали в башню, королева Манриона бросилась в свои покои и заперлась, понимая, что происходящее на вечере, не меньше, как чётко отрепетированный спектакль. Манриона была ошарашена появлением кучи королей, которые, как она понимала, были совсем не короли, и точно так же, как она были растерянны.

Неясным оставался вопрос, кому всё это было нужно, так как король был мёртв, в чем Манриона не сомневалась. Или сомневалась? Может он выжил? Манриона заметалась по комнате, которая вдруг стала похожа на ловушку и, бросившись к двери, рывком её открыла.

На пороге стоял король Ладэоэрд, надменно улыбаясь, и Манриона сразу поняла: король жив и он перед ней. Сзади его, под ручку, стояли мартесса Габителла Гартор и Блуждающий Неф.

— Разреши войти, — сказал король, отодвигая её рукой, и проходя в комнату. Он прилёг кровать, опираясь спиной на подушки, прямо в сапогах и направил на неё холодный взгляд. Габителла и Блуждающий Неф прошли в комнату и уселись на стулья.

— Ты хочешь разговаривать при чужих людях? — спросила королева, раздражаясь присутствием Габителлы. Блуждающего Нефа она не знала, но взглянув в его искрящиеся иронией глаза, не считала его способным причинить ей зло.

— Они мне не чужие, — ответил Ладэоэрд, и надменное выражения его лица, так знакомое Манрионе, сразу определило, кто в этой комнате королю чужой.

— Что ты хочешь от меня? — спросила королева, вздыхая.

— И это говорит жена короля, встречая мужа после того, как его хотели убить? — усмехнулся Ладэоэрд, поднимаясь.

— Мне об этом ничего неизвестно, — парировала Манриона, опуская глаза.

— Как?! А с кем ты сегодня сидели на празднике, — спросил король.

— С тобой, — ничуть не смутившись, ответила королева. — А разве это был не ты?

— Валлиан, — крикнул Ладэоэрд, и в дверь просунулось острое лицо секретаря протокола, — пусть Тимус Кальвин приведёт март Гартора.

Мартресса Габителла немного забеспокоилась, но решительный взор короля успокоил её. В комнате нависла глубокая тишина, и только Блуждающий Неф с интересом наполнял свои глифомы чувствами присутствующих. В дверь постучали, и комендант королевства Тимус Кальвин ввёл, растерянного март Гартора.

— Не с этим ли человеком вы принимали праздничные поздравления? — официально спросил король у королевы.

— Может и с этим, — беззаботно сказала Манриона, — сегодня этих королей было, как грибов в лесу.

— Так значит, вы не отрицаете… — начал король, но Манриона его перебила:

— Ничего я не отрицаю, отстаньте от меня, я по горло сыта всеми этими королями и вами тоже, — и с этими словами Манриона отвернулась и сунула свой носик в платок.

— А вы март Гартор, что вы делали на моем месте? — повернулся король к Гартору.

— Пока вы прохлаждались в обществе моей жены, — он бросил взгляд на Габителлу, и та предпочла наклонить голову, — я, чтобы не было скандала, должен был вас замещать!

Он гордо вскинул голову и осуждающе посмотрел на короля. Блуждающий Неф безмолвно тряс плечами, сохраняя маску лица, что ему было совсем не трудно.

— Так вы что, во всём обвиняете меня? — ошарашено сказал король.

— Ну, не себя же, — добила его Манриона.

— Я должен вас покинуть, — сказал Блуждающий Неф, и, не дожидаясь, открыл окно и вывалился наружу. Его хохот постепенно удалялся, пока савсем не пропал. Это настолько поразило всех, что наступило молчание.

— Прощай, друг, — нарушил тишину король, подходя к окну и осматривая камни внизу, на берегу Дауры. Следов Блуждающего Нефа нигде не наблюдалось, и только чёрный ворон на парапете ограждения, неодобрительно каркнул, посмотрев на короля. Ладэоэрд с сожалением закрыл окно.

— Так кто же хотел меня убить? — спросил король.

— Ладэоэрд, брат мой, — душевно сказал март Гартор, — я займусь этим и обязательно найду злоумышленника.

Не успел король ответить, как в дверь постучали, и в щели показалось лицо секретаря протокола.

— Что такое Валлиан? — нахмурился король. Острый нос Валлиана опустился и он с запинкой произнёс:

— Тут к вам… просится… лошадь….

— Какая лошадь? — удивился Ладэоэрд. — Я никуда не еду.

— Она просится… на приём…

— Что ты несёшь? — возмутился король. — Ты что…

— Извините, — в дверь просунулась голова лошади, — ваш помощник неправильно информировал. Мне, дорогой товарищ, нужны не вы, а Блуждающий Неф.

— Он только что выпрыгнул в окно, — сообщил король.

— Вот как, — сказала лошадь, обводя всех взглядом из-под больших пышных ресниц. Она подошла к окну, открыла его и выпрыгнула, чуть не сбив недоумевающего короля. Ладэоэрд повернулся к замершей супруге и с сарказмом спросил:

— Может, и вы сиганёте за ней?

— Только после вас, — нашлась королева. Ворон на улице неодобрительно каркнул.

— Не каркай, — отозвался король и добавил, не обращаясь ни к кому: — Мне уже накаркали… накуковали… птички певчие…

А в это время утренние посетители королевского сада с удивлением рассматривали стоящий на главной аллее парусник с надписью на борту «Зверобой». Уставший молодой капитан, прислонившись к штурвалу, так и заснул, раскинув руки по сторонам.

Король, увидев парусник из окна, подумал, что это уже чересчур, и промолвил:

— Пойду-ка я спать, — он уже открыл дверь, направляясь в свои апартаменты, как, что-то вспомнив, добавил: — Манриона, если будешь душить меня подушкой, помни, я буду сопротивляться.

Королева фыркнула и отвернулась. Супруги Гартор, не глядя друг на друга, вышли из комнаты королевы и направились в разные стороны.

Было утро после короткой ночи и Лотт, поднимавшийся раньше всех, уже успел вместе с Ветой накормить и подоить коров, когда, дотронувшись рукой плеча Маргины, он шёпотом сказал: «Столица». Маргина прямо из бочки возле колодца плесканула себе в лицо и босиком по росе побрела к дубу Балумута.

Прямо под ними в голубой дымке плыли зелёные поля, сады, маленькие домики, стога сена и игрушечный скот, рассыпанный детской рукой. А впереди и справа дугой изгибалась река, вгрызаясь в скалистый берег, как будто пытаясь похитить огромный замок, находящийся на излучине.

Появившееся солнце рисовало в городе длинные тени, переплетающиеся замысловатым узором. Город уже встал и трудился, наполняя улицы движением, а из труб к небу поднимались лёгкий дым.