Моя жизнь среди индейцев - Джеймс Уиллард Шульц

очень гармонируют со странными историями, которые индианки рассказывают с необычайной верой и благоговением. Мои истертые старые записные книжки содержат очерки тех счастливых дней. Когда я просматриваю их, прошлое встает передо мной так живо, как будто все это случилось вчера или на прошлой неделе. Вот, например, история, поведанная однажды вечером Женщиной Кроу. Надеюсь, этот рассказ заинтересует вас так же, как заинтересовал меня. Старуха назвала его «Историей о трех ударах ножа».

«Во всей деревне не было никого беднее Белого Полога и ее молодого внука. Муж этой женщины давно умер, зятя убили сиу, а дочь ее однажды, работая на их маленьком поле, внезапно упала на землю и перестала дышать. Мальчик был еще слишком мал, чтобы ходить на охоту, и они с бабушкой жили небольшими запасами маиса, который удавалось собрать, и кусками мяса, полученными от добрых людей. Случались дни, когда оба ложились спать голодные, так как и самые лучшие друзья иногда забывали позаботиться о них, а Белый Полог была слишком горда, чтобы идти просить. Когда им случалось голодать, внук говорил:

– Ничего, бабушка, подожди, пока я подрасту. Я тогда убью столько дичи на мясо, что ты с ним не справишься.

Мальчика звали Видит Черным. Это имя дал ему при рождении один старый знахарь. Но так звала внука только бабушка. Ему дали прозвище Чудак, так как держался он непохоже на обычных мальчиков. Он никогда не играл с другими детьми, не смеялся, не плакал и почти ни с кем не разговаривал, за исключением своей бабушки. Казалось, он все время о чем‐то мечтает. Чудак мог просидеть на берегу реки или на холме около деревни полдня, глядя прямо перед собой, как будто он видел впереди нечто настолько интересное, что совсем не замечал проходивших мимо людей. Он приносил в палатку странные и непозволительные вещи; один раз притащил человеческий череп и подсунул его под один из концов своего ложа. Старуха как‐то, убирая постель, нашла череп и так испугалась, что упала тут же и на некоторое время умерла [29]. Когда она вернулась к жизни, то попросила внука отнести череп назад на то место, где он его нашел, и мальчик тут же исполнил просьбу старухи, потому что был хорошим внуком и всегда ее слушался. Когда Белый Полог спросила, зачем он взял череп, мальчик ответил:

– Я ищу могучий талисман. Я надеялся, что, если буду спать рядом с черепом, мне приснится вещий сон.

Иногда Чудак уходил из деревни на всю ночь. Когда бабушка спрашивала его, где он был, внук отвечал, что ходил спать в прерию, или в лес у реки, или на песчаную отмель в надежде, что духи или звери, бродящие в темноте, смилостивятся и подарят ему магическую силу, которую он ищет.

Когда другие мальчики его возраста еще проводили время в играх, Чудак мастерил луки и стрелы. Он смотрел на работу обрабатывавших кремни и стал не менее искусен в выделке острых тонких наконечников для стрел. Чудак рано начал охотиться – сначала на кроликов в зарослях шиповника. А однажды он принес домой по частям хорошую оленью тушу; он подстрелил оленя на тропе, по которой животные ходили на водопой и обратно. После этого Чудак уже редко охотился на кроликов, но часто приносил оленей, а время от времени – шкуру и мясо бизона. Чтобы убить бизона, мальчик подкрадывался к нему в лощине или у реки, куда стадо ходило пить. И все же бабушка и внук оставались очень бедными. Принадлежавших семье лошадей давным-давно отдали лекарям, пытавшимся вылечить его деда. Без лошади Чудак не мог отправиться на большую охоту и привезти большой груз мяса, которого хватило бы на время дурных погод или на долгую осаду, какие устраивали сиу: летом часто появлялись большие отряды неприятеля и бродили вблизи деревни целый месяц и даже больше в надежде заставить племя голодать, чтобы потом напасть на людей, когда они наконец будут вынуждены выйти на охоту.

Проходили годы. Мальчик подрос, стал высоким, сильным и очень красивым. Он уже вступил в тот возраст, когда мог бы идти на войну, сражаться с врагами и угонять их лошадей. Но военные отряды не позволяли ему присоединяться к ним.

– Он спит с черепом, – говорили они, – уходит спать туда, где бродят духи, – наверное, с ним что‐то неладное, и он навлечет на нас неудачу.

Конечно, юношу это очень обижало и огорчало. И бабушка его тоже огорчалась. Потом Чудак стал сердиться.

– Я заставлю их взять свои слова обратно, – говорил он старухе. – Я сам в одиночку отправлюсь против врага, и наступит время, когда они будут проситься в поход со мной. Сделай мне лодку, и я спущусь на ней по реке в лагерь сиу.

Белый Полог пошла к реке и нарезала ивовых прутьев. Она перекрещивала и переплетала их, сгибая в нужную форму, затем, натянув на остов, привязала к нему свежую шкуру большого бизона, и лодка была готова. Нет, она не походила на суда белых. Плоскодонная и круглая, она скорее напоминала лохань, в какой белые стирают одежду. Кто не привык к такой лодке, чувствует себя в ней беспомощным: если он не перевернется, пытаясь грести, то сумеет только заставить лодку вертеться, как детский волчок, и она будет плыть, куда течение и ветер захотят погнать ее.

Наступило полнолуние; и однажды после захода солнца, когда взошла луна, Чудак влез в лодку и оттолкнул ее от берега. Никто, кроме его бабушки, не видел, как он отплыл. Никто больше в деревне не знал, что он уезжает.

– Будь осторожен, – попросила Белый Полог. – Помни об опасностях и не пробуй ничего делать, если не уверен, что сумеешь.

– Не бойся, – откликнулся юноша, – я вернусь. Точно вернусь. Так сказал мне сон.

Бедная старуха села на берегу, покрыла голову плащом и заплакала. Она горевала об умерших любимых и о внуке, который, возможно, присоединится к ним и оставит ее на старости лет одинокой. Белый Полог чувствовала себя очень несчастной.

Чудак плыл по течению в ярком лунном свете, вниз по широкой и глубокой реке; он не греб, а только старался держаться лицом по течению и обходить коряги и песчаные мели. Вокруг играли и плескались бобры, и юноша стал молиться им:

– Смилуйтесь, наделите меня своей хитростью, чтобы я сумел избежать опасности.

В тени обрывистого берега, где вода кипела и кружилась в водовороте, что‐то неясное всплыло на поверхность, а потом медленно пошло ко дну и пропало. Чудак не мог как