Авторская энциклопедия фильмов. Том I - Жак Лурселль

♦ Последний американский фильм Фрица Ланга Вне обоснованных сомнений вызвал — особенно у тех зрителей, что следили за творчеством Фрица Ланга в хронологическом порядке, — потрясение, подобные которому в жизни киномана можно пересчитать по пальцам. После Пока город спит, While the City Sleeps* Ланг нашел средство еще сильнее подчеркнуть абстрактность своего стиля, сделать главную мысль еще универсальнее и радикальнее. Как это часто случается с крупными голливудскими режиссерами, этот его фильм оказался тесно связан с предыдущим — как внешне, так и внутренне. Ланг работал на того же продюсера и на ту же фирму. Действие обоих фильмов разворачивается в схожих декорациях, и главных героев, сыгранных Дэйной Эндрюзом, можно легко считать одним человеком: таким образом, Вне обоснованных сомнений становится логическим продолжением Пока город спит, только с более скромным бюджетом, более ограниченным числом персонажей, замечательных актеров, декораций и объектов. В остальном Вне обоснованных сомнений подчинялся тайному принципу большинства фильмов Ланга, а именно — непременному противоречию между стремлением к очищению стиля, доведенным в данном случае до крайности, и необыкновенным изобилием сюжетных перипетий, всевозможных неожиданных поворотов с непредсказуемыми последствиями и развитиями.

Вне обоснованных сомнений начинается как социальный этюд (на полемичную тему смертной казни) и с молниеносной скоростью, не давая зрителю времени опомниться, перерастает в философски-метафизическую притчу. С помощью серии запутанных и обманчивых поворотов сюжета эта притча выражает глобальную вину всего человечества и стремится со всей наглядностью и безжалостной суровостью показать, что все персонажи принадлежат к проклятой расе, которой для Ланга является вся человеческая порода. Главные герои и статисты представлены здесь в невероятно роскошном окружении нечистых потаенных мыслей, жестов, черточек, которые постепенно внушают зрителю крайнюю тревогу, беспокойство и удивление. Эти чувства отнюдь не исчезают с появлением слова «конец». И все же самый удивительный парадокс фильма в другом: эти персонажи — в особенности, главный герой (Дэйна Эндрюз) — вызывают у своего создателя (Ланга) и глубочайшее презрение, и трагическое сочувствие. В этой связи необходимо напомнить, что Вне обоснованных сомнений относится к тем фильмам, где крайне важен последний сюжетный поворот; этот фильм необходимо смотреть как минимум дважды, причем 2-й просмотр становится, так сказать, неотъемлемой частью 1-го. Именно при 2-м просмотре Дэйна Эндрюз — напр., когда мы видим его в тюремной камере, подавленного известием о смерти главного редактора газеты, — предстает тем совершенным и обезличенным трагическим героем, образ которого всегда пытался создать на экране Ланг. При 1-м просмотре он — только несправедливо обвиненный; при 2-м на нем висит груз неотвратимой вины, что гораздо тяжелее. В мире, где, как выясняется, невинных людей нет, виновный человек не в силах избежать своего удела и неожиданно предстает жертвой своеобразного трагического и универсального проклятия. По этой причине зритель, осудив его, не может вынести приговора, не признав в этом человеке, хочется того зрителю или нет, брата по крови. Смертная казнь становится метафизическим наказанием, и справедливым, и несправедливым; она в итоге поджидает каждого человека. Финальные повороты сюжета (Гарретт думает, что посмертное письмо Спенсера спасло его от смерти, но теряет шансы по собственной неосторожности и благодаря признаниям и «предательству» невесты) делают приговор еще более мучительным.

Все действие фильма разворачивается в намеренно нейтральных декорациях (эта нейтральность по-своему гениальна), которые не только с суровой точностью выражают атмосферу места, но и с небывалой выразительностью подчеркивают любой жест героев. Обратите, напр., внимание на стилизацию скупости и вульгарности Барбары Николз, на сдержанную жестокость Дэна Симора или на полуфригидное поведение Джоан Фонтэйн. Ланг дошел до такой степени мастерства, на котором посыл сюжета передается не только портретами персонажей и общим развитием действия, но и огромным количеством отдельных планов. Напр., когда Джоан Фонтэйн изучает обожженные фотографии на фоне серого фасада, испещренного темными отверстиями окон, декорация похожа на обрывки в ее руке. Мы погружаемся в мир, напоминающий Метрополис, Metropolis*, более приближенный к обычной, банальной жизни, но при этом совершенно удушливый. Этот мир уже лишен даже той зрелищной и скандальной чудовищности, что могла бы предостеречь нас о его ужасах, настолько совершенно сочетаются в нем друг с другом декорации и действие. Это разрушенный мир, и мы даже забыли, что он разрушен.

N.В. О формате см. статью о Пока город спит. Широкоэкранные копии обоих фильмов стали большой редкостью. Напомним, что именно из-за конфликтов с Бертом Фридлобом (в частности, вокруг сцен, которые продюсер счел слишком жесткими) Ланг решил отказаться от дальнейшей работы в Голливуде. Сценарий (за исключением финального поворота) во многом напоминает сценарий Человека, который осмелился, The Man Who Dared, 1946, Джон Стёрджес — фильма, в целом весьма посредственного. В титрах соавторами сценария указаны Эдвард Бок и Малколм Бойлан, работавшие на основе рассказа Максуэлла Шейна и Алекса Готтлиба. Сюжеты двух (совершенно бесцветных) фильмов, снятых Морисом де Канонжем по роману Мориса Левеля «Пугало» (L'epouvantail) — В полночь, седьмого, A minuit, le 7, 1936 и Срочно в номер, Dernière heure, édition spéciale, 1949 — также вызывают некоторые аналогии с фильмом Ланга.

БИБЛИОГРАФИЯ: как и в случае с большинством фильмов, снятых Лангом в 50-е гг., пресса проявила к этой картине почти полное непонимание и безразличие. Заметным исключением стала замечательная критическая статья Жака Риветта в «Les Carriers du cinéma», № 76 (1957).

Bez znieczulenia

Без наркоза

1978 — Польша (131 мин)

· Произв. PRF Zespoly Filmowy Zespol X

· Реж. АНДЖЕЙ ВАЙДА

· Сцен. Анджей Вайда, Агнешка Холланд, Кшиштоф Залецки

· Опер. Эдвард Клозински (цв.)

· Муз. Ежи Дерфель, Войцех Млинарски

· В ролях Збигнев Запасевич (Ежи Михаловски), Ева Дальковска (Ева Михаловска), Анджей Северин (Яцек Рошижевски), Кристина Янда (Агата), Эмилия Краловска (Ванда, дантистка), Роман Вильхельми (Бронски), Казимир Кажор (главный редактор), Ига Маир (мать Евы), Александра Ясенска (Оля Михаловска).

Вернувшись из командировки, известный журналист и специалист по международным отношениям Ежи Михаловски узнает от жены Евы, что та подает на развод и забирает с собою дочь. В этот момент жизнь и успех Ежи начинают последовательно рушиться. Ему дают понять, что его выступление в новой политической телепередаче не пришлось ко двору. В жюри литературного конкурса он конфликтует с молодым коллегой-карьеристом, который оказывается любовником его жены. Его лекции на журфаке отменены без объяснения причин. В редакции газеты он обнаруживает, что его имя исчезло из списка людей, которым разрешено читать иностранную прессу; вдобавок ему отказывают в командировке. Его бывшая студентка Агата молча поселяется в его квартире и не встречает сопротивления. Ее выставляет за порог Оля, старшая дочь Михаловских, которая, приехав из Москвы, тщетно пытается помирить родителей. На бракоразводном процессе цепь ложных показаний обрушивает всю тяжесть вины на Ежи. Даже Ева ошарашена таким развитием событий. Через некоторое время Ежи погибает при взрыве парового котла. Самоубийство? Трагическая случайность? Преднамеренное убийство?

♦ Без наркоза крайне далек от юношеского романтизма и эстетизма 1-х, очень перехваленных картин Вайды, снятых в 50-е гг. (см. Пепел и алмаз, Popiol i diamenl, 1958), и принадлежит к зрелому периоду его творчества. Хронологически он расположен между Человеком из мрамора, Czlowiek z marmoru, 1976 и Человеком из железа, Czlowiek z zelaza, 1981, но гораздо тоньше обоих этих фильмов во взаимоотношениях между гладкой, нейтральной, почти документальной формой повествования и содержанием действия, которое жестоким и необъяснимым образом лишает героя всего и приводит прямиком к смерти. Отсутствие видимых причин происходящего превращает недолгое приключение героя в кафкианский сюжет, пропитанный тревогой и удушьем. Выбрав подобный стиль изложения, Вайда хотел обличить живучесть сталинского типа мышления, когда отдельный человек воспринимается не как субъект, предоставленный сам себе, а как объект, которым власть вольна распоряжаться по усмотрению, используя его или выбрасывая на помойку. В этом загадочном фильме Вайда очень сдержанно и при том очень зрелищно проиллюстрировал диктаторское вмешательство политики во все стороны человеческой жизни. Замечательная актерская работа Збигнева Запасевича, который годом ранее сыграл в блестящем фильме Занусси Защитные цвета, Barwy ochronne*, чем-то схожим с этой картиной: там Запасевичу досталась ровно противоположная роль — торжествующего и честолюбивого циника.