Тонкие грани (СИ) - Кири Кирико

Как я предполагал, машину мы так и не нашли. Пробив по базам, Скрипка только и смог выяснить, что номера приписаны к какому-то старому пикапу, который уже давно не ездит и стоит в одном из дворов города. Что касается аренды машины, то таких кампаний было немало, и Volvo девяносто шестого года тёмно-сизого цвета там было навалом. Хуже то, что брали их без паспорта и на просьбу вспомнить, кто же всё-таки брал в аренду машину, хозяева только разводили руками, давая всегда примерно один и тот же ответ:

— Через нас столько людей проходит, мы уже и не помним.

В их журналах мы тоже ничего интересного не нашли. Быть может, что и машину-то даже в аренду не брали. Просто купили где-нибудь или угнали, чтоб избежать преследования.

Как бы то ни было, но после того вечера, когда мы съездили к Янмэй отвезти деньги, никто больше преследования не заметил. Ни Volvo, ни подозрительных машин, ни повторяющихся номеров, словно тот, кто следил за нами, потерял интерес. Я ещё некоторое время думал над этим, гадая, кому мог понадобиться, но потом голову заняли более важные дела.

А они были. В первую очередь, Верхний город, который теперь сотрясали аресты. Всё зашло так далеко, что со мной связался Руссо и попросил помощи. Ну как попросил, мы встретились в одном из баров, который, как я полагал, принадлежал ему, где можно было спокойно поговорить о делах насущных.

Заплывший свин, который величал себя главой департамента полиции Сильверсайда, на этот раз встретил меня на удивление спокойно, что было даже немного странно.

— Добрый, садись, есть разговор, — без особых вступлений начал он. Я проявил уважение, которое он особо не заслуживал после прошлых наших встреч. Но и то для того, чтоб не нагнетать обстановку. Глупо рычать на собаку, которая рычит на тебя — это признак тупости.

— Добрый день, господин Руссо, — кивнул я. — По какому вопросу?

— Верхний город. Ты не дурак, знаешь, что там происходит, — произнёс он сухо. При этом его усы-щётки недовольно двигались. Я заметил, что они были словно хвост у собаки — отличный показатель настроения.

— Естественно. Ведь это я даю вам наводки. Но что конкретно происходит?

Он недовольно вытащил откуда-то из-под стола газету и бросил на стол. Она проскользила прямо ко мне. На главной странице красовалась новость: «Сильверсайд ждёт то же самое, что и год назад?!».

Я, немного нахмурившись, посмотрел на Руссо, который недовольно что-то пережёвывал и открыл газету.

«Невозможно не сравнить то, что происходит сегодня, с событиями, произошедшими почти год назад в так называемом Нижнем городе.

Слишком удобно была закрывать глаза на ту часть города, что считается своего рода трущобами, как в том же Рио-де-Жанейро. И когда осенью прошлого года на улицах царила настоящая вакханалия, бандиты убивали друг друга на улицах, кровь лилась рекой в прямом смысле этого слова, нам говорили: всё в порядке, всё под контролем. Под таким контролем, что половина города превратилась в зону боевых действий! И что нам говорили?

Жителям нечего опасаться! Бандиты убивают только друг друга!

Спасибо большое, мистер Руссо, за успокоение! За то, что бандиты не расстреливают нас и просто творят в нашем городе всё, что хотят! Нам очень приятно жить рядом с зоной боевых действий!

На тот момент ещё не было известно, что вся эта криминальная война в Нижнем городе была связана по-настоящему с переделом власти. Война с бандами на юге была не более чем отвлекающим манёвром в то время, как к власти пробивался новый глава, ещё более жестокий, чем все предыдущие вместе взятые. И что делала полиция? Она просто наблюдала.

Но вот, то время прошло, власть в криминальном мире сменилась, и казалось, что всё позади, тишина и спокойствие. Но так ли это?

В распоряжении нашей редакции имеется информация на нынешнего наркобарона Нижнего картеля вплоть до места его проживания. Его неоднократно уличали в нарушениях закона: убийствах, пытках, торговле наркотиками, взяточничестве в особо крупных размерах, организация занятия проституцией, торговля людьми, в том числе несовершеннолетними. Известно, что он ведёт дела даже с аристократией. Однако обращения в полицию с требованием задержать его ни к чему не приводили. Его не вызвали даже на допрос!

Это наталкивает на мысль, что мистер Руссо намерено закрывает глаза на данного колоритного персонажа криминального мира. Значит ли это, что глава департамента полиции Сильверсайда имеет выгоду, и не попадает ли это под статью «117.3.2 УКС: злоупотребление должностными полномочиями»?

Решать не нам, однако хотелось бы, чтоб государственный аппарат обратил на это внимание. Ведь удивительное совпадение — приход нового наркобарона озменовался неожиданной активностью полиции, которая умудрилась положить конец бандам, посадив сотни участников, закрыть крупные лаборатории по производству печально известного «Крокодила», устроить облавы на склады с наркотиками самого картеля! Удивительно, но почему до этого у полиции на протяжении многих сделать этого не получалось? А тут с приходом нового главы картеля всё сыпется им буквально в руки.

Не знаю, как остальным, но последней каплей до меня стало убийство наркобарона Верхнего города Виктора Брюсионелли. Такое наглое и жестокое убийство посреди бела дня практически у самых ворот в наш город! Кто ещё не знает, для его устранения использовали стамиллиметровую пушку! И что? Понёс ли кто-то наказание? Нет, мы услышали знакомое: ведётся расследование произошедшего. Мне кажется, все, кроме мистера Руссо, уже поняли, кто это сделал. Вследствие смерти Виктора Брюсионелли уже в Верхнем городе началась война, только на этот раз полиция удивительным образом активизировалась, накрывая наркопритоны, склады и участников незаконного формирования. Конечно, ведь никто не должен видеть истинное положение вещей. Или всё же причина не в этом?

Что же это значит? То, что всем плевать на Нижний город, и он хоть огнём гори, главное, чтоб в другой части было тихо и спокойно? Или же у мистера Руссо появились свои, куда более важные, чем защита общественного порядка, интересы?

Или оба варианта?

Как бы то ни было, ОБС скорее всего стоит провести серьёзный разговор с нашим высокоуважаемым мистером Руссо и выяснить, не продиктованы ли его действия корыстными намерениями.

Также у редакции имеется информация на нового наркобарона, известного как Мясника, жестокую, циничную личность, по приказу которого погиб не один десяток человек. Удивительно, что мы имеет информацию о его злодеяниях, а полиция, в чью задачу входит охрана нас — нет. Может им стоит поучиться у газеты «Новости Сильверсайда»?

Ведь если ничего не предпринять, очень скоро весь наш прекрасный город может стать «Нижним».

Кэйт Беринктон».

— Торговля людьми… — пробормотал я. — О как, так я детьми торгую.

— Это она ещё не вписала, что ты торгуешь органами людей на чёрном рынке, — фыркнул Руссо. — Эта сука слишком много шума поднимает. Хуже то, что она не просто критикует нашу работу, как обычно, а пытается поднять волну. У меня уже возникли сложности, вызвали на ковёр. Если она продолжит в том же духе…

— С какого перепугу она вдруг обозлилась? — нахмурился я. — У вас же всё отлично идёт. Задержания, облавы и так далее.

— Да, но и сопротивление нам тоже оказывают иногда. Всё пошло с того, что одного из полицейских из группы захвата убили. Ворвались на склад, всех положили на пол, но один уёбок напоследок шмальнул из пистолета. Пуля угодила не куда-то, а ровно в край бронежилета. Задела артерию, и он истёк, не доехав до больницы.

— Сочувствую.

— Верхушка убрана, но костяк, мясо, остались. И ими до сих пор управляют. Надо разбить этот костяк нахер, раздробить на части и повязать. Но главная проблема — эта шлюха из редакции. С ней надо поговорить. Объяснить, что почём.

— Это можно, — кивнул я.

Мне, честно говоря, было немного обидно. Про правду я ничего не говорю, но обвинять меня в работорговле, особенно детьми — это слишком. Одно дело продавать наркотики и оружие, курировать проституцию в городе и так далее. Другое — торговать детьми. Да даже отношение других людей, если с одним они ещё могут смириться, то за такое не простят. Чего там, даже я бы пресёк подобное, узнай об этом. А тут меня во всеуслышание называют торговцем детьми.