Сказки. Фантастика и вымысел в мировом кинематографе - Антон Владимирович Долин

Скоро он сбросит цепи и начнется его история. Стюардесса средних лет, работающая на заштатную авиакомпанию, так же уверенно и прямо движется к завязке своего сюжета на начальных титрах «Джеки Браун». Впереди ее ждут – найденные в сумке чужие деньги и наркотики, вынужденное сотрудничество со следствием, конфликт с нанимателем – торговцем оружием Орделлом Робби – и попытка выйти сухой из воды. Но прежде всего – невероятная в своей абсолютной будничности история встречи и поздней любви с Максом Черри, одиноким потрепанным бондсменом (человеком, выкупающим арестованных под залог), без чьей помощи ей никак не спастись.

Love story вшита в мифологический сюжет «Джанго освобожденного» как важный его компонент, но единственный настоящий фильм о любви в карьере Тарантино – «Джеки Браун». Он же единственная экранизация (будто в помощь в столь деликатной и сложной для себя материи режиссер призвал святого покровителя, классика pulp fiction Элмора Леонарда). Тарантино и сам немного влюблен в звезду блэксплотейшн-кино Пэм Гриер, он прямо говорит об этом устами своего персонажа в «Бешеных псах». Если «Ромовый пунш» Леонарда, где героиня была белой и носила другое имя (Джеки Берч; она стала Браун в память о «Фокси Браун», классике блэксплотейшн 1974 года с Гриер в заглавной роли) – книга о криминальной афере, то неторопливый и меланхолический фильм Тарантино – определенно история не сложившейся и именно потому прекрасной любви.

Всегда безупречно работающий с актерами, в «Джеки Браун» режиссер превосходит самого себя. Груз карьеры и прожитых лет виден в каждой морщине (камера любуется ими), слышен в каждой интонации Гриер, звезды B-movies 1980-х Роберта Форстера (Макс Черри) и самого Роберта Де Ниро (мелкий бандит Луис Гара), герои которого никогда еще не были такими усталыми, косноязычными и пожилыми. На фоне безразличной ко всему, глянцево безупречной и неправдоподобно длинноногой Мелани (Бриджит Фонда) они беспрестанно думают и говорят о возрасте, старении, смерти. «Джеки Браун» – элегия «последнего шанса», в котором прагматика отступает перед эмоциями, даже если герои делают осознанный выбор не в их пользу.

Кажется, будто сносивший головы своим героям случайно, между делом, спустивший курок, здесь совсем еще молодой (34 года!) Тарантино впервые задумался о собственной смертности. И сразу начал разрабатывать план по достижению бессмертия при помощи единственного известного ему эликсира: кинематографа.

Фрагмент 9 ½

«Однажды в… Голливуде»: одно это многоточие в заголовке выглядит как театральная пауза, осознанно затянутое время, которое Тарантино украл у Хроноса.

Из вестернов, худо-бедно отражавших историю США, его Рик Далтон сбегает в спагетти-вестерны, где время тянется бесконечно, как итальянская макаронина, и не подчиняется привычным законам.

Его Шэрон Тэйт – прекрасная Марго Робби – сама воплощенная тайна кинематографа. Из всех его прежних героинь она больше всех похожа на Мию Уоллес, бесконечно соблазнительную, необъяснимую. Она танцует на вечеринке в особняке Playboy так, что сам Стив Маккуин не может оторвать глаз. Задрав босые ноги на сидение переднего ряда, от души хохочет над «Командой разрушителей» – фильмом, вышедшем в том самом году. Мы осознаем, что Тэйт осталась молодой навек именно потому, что погибла в 26 лет. Но для Тарантино именно поэтому она бессмертна. Пока идет кино, у нее есть отсрочка и, таинственным образом, власть над фильмом: ведь это ее фильм.

Самому Тарантино на момент выхода его девятого фильма 56 лет, он на полгода старше Брэда Питта и на 12 лет – Леонадо ди Каприо, как раз вошедшего в возраст Джеки Браун. Их мальчишеские лица бесстрашно, но и растерянно смотрят в будущее, встречая его с единственным оружием, которое у них есть: кинематографом. Неравная и отважная борьба со смертью – не менее эпическая, чем у славного Джанго; охота на бабочку времени при помощи сачка фильма.

Тарантино не хочет уходить в историю стариком. Он давно пообещал, что снимет всего десять фильмов и отправится на пенсию. «Однажды в… Голливуде» – девятый, предпоследний. Из множества возможных проектов активнее других обсуждается один, самый неожиданный и уже, кажется, одобренный продюсерами Paramount: «Стартрек». Когда-то цитатой из него открывался «Убить Билла». Очевидно, не только месть, но и финал карьеры подается холодным.

Легендарный фантастический цикл, среди прочего, посвящен путешествиям во времени и парадоксам, при помощи которых можно переписать историю и обмануть саму смерть. Помечтать о том, чтобы вернуться назад и снять еще десять фильмов? В любом случае, не придумать лучшего материала для Тарантино, чем история, один из эпизодов которой в незапамятные времена носил название «Завтра было вчера».

Разговор с Квентином Тарантино

Я и сам звезда.

Квентин Тарантино

Интервью взято в Москве. Август, 2019 год.

– У нас есть анекдот. «Квентин, вы так и не сняли ничего лучше “Криминального чтива”…» И вы отвечаете: «А кто снял?»

Квентин Тарантино (хохочет): Впервые слышу!

– Что скажете?

Квентин Тарантино: Не брошу камень в «Криминальное чтиво», но я не считаю, что это мой лучший фильм. Просто в нем я поймал цайтгайст, дух времени. Поэтому он стал феноменом. Другие мои фильмы были не менее популярными, иногда собирали больше публики и денег. Но не становились феноменами! Это как золотой единорог: встретив его однажды в жизни, на еще одну встречу как-то не рассчитываешь. Такое не повторяется. «Криминальное чтиво» – мой самый значительный фильм не в отношении художественного качества, а исключительно по тому влиянию, которое он оказал. Особенно на людей, которые увидели его в правильный момент своей жизни. Для многих он стал тем ключом, который открыл им двери к другим видам кинематографа.

– Я и сам в числе этих людей. «Криминальное чтиво» сделало вас редким случаем режиссера-кинозвезды. Как вы живете с этой славой? Гордитесь и радуетесь? Или вас это раздражает?

Квентин Тарантино: Конечно, было бы классно приехать в Москву, в свободный час выйти из гостиницы и пройтись по городу – километров пять по Тверской, зайти в магазинчики… Но стоит сделать шаг, и на мне повиснет куча народу, требуя с ними сфотографироваться, это как минимум. Так жить нелегко, скажу я вам. Но и хорошего в этом немало. Не будь я Квентином Тарантино, вряд ли удалось бы получить приватный тур по Кремлю! Или захожу в ресторан White Rabbit, мне бегут навстречу, приветствует шеф-повар, поднимается шум – а за столиками полно народу, но они только рады этому шуму и моей компании. Разумеется, это здорово, ужасно приятно. Я снимаю фильмы уже 27 лет. Вспоминаю себя тридцать лет назад, когда еще работал в видеопрокате. Тогда самой большой моей