Очень опасная женщина. Из Москвы в Лондон с любовью, ложью и коварством: биография шпионки, влюблявшей в себя гениев - Дебора Макдональд

Когда этот момент прошел и к ней вернулось ощущение ее постоянного уничтожающего одиночества, она потеряла самообладание. Впервые за все месяцы после его отъезда Мура забылась и предалась своему горю. Она бросилась на сырую, холодную землю и зарыдала так, что казалось, у нее разорвется сердце.

Справившись с приступом отчаяния, она поднялась с земли и пошла в свой пансион. Через несколько дней она пересекла границу и вернулась в Россию. Граница закрылась за ней окончательно, что, вероятно, было почти слышно.

Менее чем через две недели после своего возвращения в Петроград Мура внезапно освободилась от двух уз, которые ее удерживали. 7 мая она получила весть об убийстве Ивана. Она написала Локарту короткое письмо: «Мой муж был убит из мести 19 апреля какими-то эстонцами»[453]. Она изо всех сил старалась не показывать своих чувств перед матерью, которая находилась в больнице, и на следующий день ей была назначена операция. «Можешь ли ты понять, какое это напряжение? – писала Мура Локарту. – Я не могу строить никаких планов, не могу ни о чем думать, Малыш. Я должна постараться как можно скорее забрать детей из того места».

Почему от него не было ни слова – ни писем, ни телеграмм?

Я не понимаю твоего молчания, Малыш. Ради бога, будь со мной откровенен, играй со мной честно, как я всегда была и буду откровенна с тобой. Да хранит тебя Господь в добром здравии. И помни, Малыш, как сильно я тебя люблю.

Всегда твоя

Мура.

Она так и не получила ответа. Через неделю умерла ее мать. Мура осталась совершенно одна[454].

Кто убил Ивана фон Бенкендорфа? Была ли при этом Мура? Это она спускала курок? 18 апреля, в день убийства, она написала Локарту из Терийоки и добавила постскриптум: «Я начала свой бракоразводный процесс поза-вчера»[455]. Чтобы сделать это, она должна была встретиться с Иваном либо в Ревеле, либо в Йенделе, чтобы получить его подпись. Два дня спустя он был уже мертв.

У Муры, безусловно, был весомый мотив хотеть освободиться от Ивана быстро, прежде чем политическая ситуация вместе с репутацией шпионки заставила ее навсегда остаться в России. Но, вероятно, в окрестностях Йенделя было немало людей, которые ненавидели хозяина усадьбы за его прогерманские настроения. Возможно, он был одним из тех прибалтийских немцев-землевладельцев, которые выгоняли со своих земель эстонских крестьян и находили арендаторов-немцев.

Письмо Муры из Терийоки в день убийства было чем-то вроде алиби, но не очень надежного.

Даже если допустить, что она не делала тех выстрелов, которые убили Ивана, Мура обладала влиянием. Немногие люди знали политическую ситуацию в Эстонии лучше ее; она знала жителей Йенделя и поняла бы их обиды. И она обладала большой силой убеждения и способностью манипулировать людьми, как уже доказала комиссарам в банке: «У меня над всеми ними есть огромное преимущество, так как даже самые умные из них – совершенные дети с оружием, если брать умственное развитие»[456]. Если среди местных жителей были такие, которые имели зуб на Ивана, она вполне могла бы оказать на них влияние. А проведя большую часть прошлого года в компании мужчин, которые обычно носили при себе револьверы, вполне могла бы даже предоставить и орудие убийства.

В конечном счете правда – какой бы она ни была – так и не выяснилась. Члены семьи Муры – ее дети – никогда свою мать не подозревали. И лишь самые незначительные доказательства остались о ее пребывании в Эстонии в апреле 1919 г. В письме, которое она написала Локарту из гостиницы «Фенния» накануне поездки в Ревель, отсутствует страница – та самая, на которой упоминается ее визит туда. «Самая тяжелая, самая длинная часть нашей разлуки закончилась, – писала она, все еще пытаясь убедить себя в том, что стоит продолжать претворять в жизнь ее план, – нам нужно лишь немного подождать. Я надеюсь получить…»[457]

Что она надеялась получить? Локарт изъял эту страницу, чтобы защитить ее от подозрений? Если так, то это было не единственное ее письмо, из которого он, по-видимому, изъял неосторожно написанные страницы.

В конце 1919 г. Локарт покинул Англию, получив новую должность. Он был назначен торговым атташе в представительство Великобритании в Праге. Он отказался от второго (более желательного) назначения в Россию на том основании, что «лучше мне в Россию не возвращаться какое-то время»[458]. Либо в министерстве иностранных дел не знали о смертном приговоре, висевшем над ним там, либо думали, что он все равно будет в безопасности.

От Муры месяцами не приходили письма – последняя весточка от нее содержала тревожную новость о смерти мужа. Теперь, когда Россия разрывала отношения с внешним миром, больше не было знакомых, дружески расположенных дипломатов, на которых можно было положиться в доставке писем туда и обратно.

Он все еще любил Муру, но его разум уже положил конец их невозможному роману: «Она оставила рану в моем сердце, но та начала заживать»[459]. Возможно, он думал о Магре, как догадывалась Мура, подсознательно вторя строчкам его стихотворения в своих воспоминаниях: «C’est une tache au coeur don aucune eau ne lave. Je voudrais oublier m’en guerir» (Это пятно на моем сердце, которое не может смыть никакая вода. Я хочу забыть, я хочу излечиться).

В это же время Мура тоже пыталась излечить себя. На это у нее уйдет целая жизнь.

Ни одному мужчине не будет позволено стать для нее таким близким человеком. Ни одного мужчину она не будет больше любить или боготворить. И ни одному мужчине больше не будет позволено обладать ею.

За исключением Локарта. И куда бы она ни поехала и что бы ни пережила, она никогда не вернет себе ту часть себя, которая принадлежала ему.

Часть третья. В изгнании. 1919–1924 гг.

Ее я любил, что было естественно и неизбежно, несмотря на все недостатки и проблемы… она удовлетворяла мою тягу к физической близости более полно, чем любой другой человек. Я все еще настолько «принадлежу» ей, что не могу избавиться от этого чувства. Я все еще люблю ее.

Глава 15. «Мы все теперь из железа». 1919–1921 гг.

Конец сентября 1919 г., Петроград

Город словно вымер; его сердце перестало биться, но все же он еще дышал и шевелился.

Когда Г. Д. Уэллс приехал в Петроград в ту осень на третий год революции, он едва мог поверить в такое преображение. В последний раз он приезжал сюда в 1914 г. перед началом войны, когда столица империи была еще полной людей процветающей метрополией с населением более миллиона человек, великолепными дворцами и улицами с множеством покупателей и гуляющих людей. Все это ушло, на месте всего этого было разорение.