Улей. Уйти нельзя выжить (СИ) - Джиллиан Алекс Алекс Дж

— Ты опоздал, — недовольно констатирует Дея, отступая от безвольно повисшего трутня с силиконовым кляпом во рту.

— Ты не отвечала на звонки. Я искал тебя по всему лофту, — безэмоционально поясняю я, бегло взглянув на замученного до смерти изуродованного парня.

С каждым разом Дея придумывает все более изощренные и жестокие способы умерщвления, превращая экзекуцию над наскучившими любовниками в многочасовой кровавый пир, но сегодня она не захотела заморачиваться и выбрала стандартную программу.

Дея с ленивой грацией направляется ко второму трутню. Заметив ее приближение, он начинает отчаянно дергаться, пытаясь вырваться из сковывающих движения ремней и наручников. Пленительно улыбнувшись, Медея подходит к нему вплотную, ласково гладит по щеке.

— Ну, что ты, малыш. Не бойся. Я все сделаю быстро, — медовым голосом обещает она. Парень обреченно застывает, закрывая глаза. Дея не обманула. Два четких удара, и его страдания тоже заканчиваются.

— Моего питона снова ждет сытный ужин, — радостно сообщает кровожадная ведьма, поднимая с пола отрезанные трофеи, складывает их в стеклянную емкость и ставит на металлический столик с аккуратно разложенными инструментами для пыток.

— Мне обязательно было присутствовать? — раздражаюсь я, поймав ее горящий удовлетворением взгляд.

Больная сука. В такие моменты мне хочется разорвать Дею голыми руками. Невозможно наблюдать за мучениями ее жертв, и не представлять себя на их месте. Даже если уверен, что со мной подобного никогда не случится, от жутких образов в голове не так-то легко избавиться, и хладнокровная безумная ведьма прекрасно об этом знает.

— Ты пропустил основную программу, — капризно надув губы, Дея стягивает перчатки и неприязненно морщится, бросая их на пол. Затем она снимает ботфорты и платье, после чего абсолютно голая направляется к выходу. — Пойдем. Тут жутко воняет.

Неужели заметила? А я начал подозревать, что ей нравится тошнотворный запах смерти.

Оказавшись снаружи, с облегчением вдыхаю чистый прохладный воздух и следую за Медеей в спальню. Вызвав уборщиков, она идет в душ, предложив мне присоединиться к ней.

— Нет, — коротко бросаю я. Мой отказ сначала приводит ее в недоумение, потом в ярость, в глазах полыхает злость.

— Это приказ! — гневно рявкает взбешённая королева.

— Нет, — бесстрастно повторяю я, усаживаясь в кресло и окидывая Медею равнодушным взглядом. — Прости, но подобные зрелища меня не возбуждают.

— Ты об этом пожалеешь, — угрожающе шипит она, скрываясь за прозрачной стенкой ванной комнаты.

Дея никогда не блефует и непременно придумает для меня какое-нибудь изощренное наказание, но в свете последних событий ее полномочия претерпели значительные изменения, существенно ограничив возможности.

Спустя минут двадцать, благоухающая Медея выплывает из душа в белоснежном махровом халате, схваченном на тонкой талии кушаком. Расположившись в кресле напротив, она какое-то время изучающе сканирует меня с головы до ног.

— Как все прошло? — спрашивает Дея уже без агрессии и с пленительной улыбкой.

— Отчет у Кроноса на почте, могу продублировать тебе. Если хочешь, — деловым тоном сообщаю я. — Но могу сказать, что дружба у пчелок не сложилась. Поэтому я не вижу смысла ставить обеих в сезонный стрим. Одна из них умрет на первой же минуте.

— Это неважно, — небрежно отзывается Медея, проводя длинными тонкими пальцами по влажным черным локонам. — Мин дал согласие. Новенькая будет участвовать. К тому же у нас еще есть время. Все может измениться. Сегодня у твоих пчелок большая вечеринка, ты помнишь о моей просьбе?

— Да, — сдвинув брови, киваю я.

— И? — Медея облизывает губы, вопросительно глядя мне в глаза. — У тебя есть план?

— Как всегда.

Кая

Следующим утром она просыпается в собственной постели в окружении ненавистных прозрачных стен. Правда, судя по освещению, утро давно закончилось и сейчас, как минимум, полдень. Остается только догадываться, как она умудрилась проспать сборы и перелет. Вероятно, ей кто-то помог… медикаментозно, и в качестве бонуса вылечил похмельный синдром.

Да, да, вечер снова выдался пьяный и дико напряжённый. Без алкогольного успокоительного Кая бы точно натворила бед. Науми провоцировала ее на протяжении всего ужина, отпуская завуалированные ехидные шпильки. Бут вел себя так, словно ничего не происходит, и этим бесил Каю еще больше, чем его шоколадная язва. Последнее, что она помнит — как пила за свою победу в настольной игре, а дальше пустой лист.

Не зная радоваться или грустить из-за быстро закончившегося двухдневного отпуска, Кая какое-то время пялится в потолок. Перебрав в голове все, что удалось сохранить, она приходит к неутешительному заключению. В одиночку ей ни за что не разрубить этот гордиев узел. Клубок подковерных интриг Улья с каждым новым днем закручивается все туже. Вопросы добавляются вместе с поступающей информацией, а ответы… Ответов по-прежнему нет.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Ненасытную ревнивую Медею, попавшую в немилость мужа и держащую в кулаке батлера. Кроноса, жаждущего убрать обоих с ее помощью. И самого Бута, частично знающего о планах короля и вынашивающего свой, которым он не спешит делиться с Каей, но в тоже время рассчитывает на ее помощь. Ах да, еще есть господин Мин со своими грязными фантазиями на счет своего дорогостоящего приобретения. Никого не забыла? Вроде нет. Черт, а как же Науми с ее угрозами замочить Каю на сезонном стриме?

Вот теперь все.

В общем, куда не плюнь, везде засада. Варианты? Нет никаких вариантов, как и правил в смертельных играх самодуров-властителей. Придется ориентироваться по ситуации. Как обычно, впрочем.

Глухо застонав, Кая переворачивается на живот. Вздремнуть еще, что ли? Только она закрывает глаза, засовывая руки под подушку, как весь сон испаряется из головы. Под пальцами правой руки ощущается что-то твердое, шершавое и длинное на ощупь. Решив зря не гадать, Кая вытаскивает из-под подушки неизвестный предмет и с изумлением узнает подаренный Бутом нож в кожаном чехле.

Интересно, для каких целей он вернул ей холодное оружие? Еще и под подушку припрятал. Красавчик просто. Попробуй теперь угадай, что стоит за невиданной щедростью батлера, и чем ей за этот подарок в итоге придется расплачиваться?

Они теперь типа союзники, заговорщики, или что? Хоть бы инструкцию что ли оставил, в каких случаях можно использовать нож, где хранить, против кого применять. Спрятав «подарок» обратно, Кая вызывающе улыбается, глядя в камеру.

— А если я вскрою себе вены?

— Не вскроешь, — тут же разносится по соте самоуверенный баритон Бута. — Вставай, приведи себя в порядок. Через час за тобой придут, — приказным тоном добавляет мерзавец.

— Снова стрим? — упавшим голосом спрашивает Кая. Голова резко заболела, в горле пересушило, сердце рухнуло в пятки.

— Нет. — Одним словом Бут снимает все неприятные симптомы. Снова хочется жить, дышать, улыбаться чистому голубому небу и палящему солнцу. — Форма одежды — свободная. С собой ничего не брать, — а вот это уже четкий сигнал. Ножичек придется оставить. Печально, с ним было бы спокойнее.

— А как же массаж и тренировка? — решив хоть немного подраконить Бута, томным голоском любопытствует Кая.

— Ты впустую тратишь время. Собирайся, — как обычно, полный игнор вместо конкретного ответа.

Ровно в указанное время по ее душу является немая гладиаторша. На каменном лице ни малейшего проблеска эмоций.

— Мне жаль, что твоя подруга пострадала из-за меня, — неожиданно для самой себя, извиняется Кая, вспомнив о ее напарнице, наказанной за невнимательность.

— Ее звали Мойра. Мы не были подругами.

Ничего себе, она может говорить. От удивления, Кая не обращает внимание на то, что фраза произнесена в прошедшем времени.

— Мойра — моя сестра, и вчера она умерла, сражаясь на ринге.