Бегство из Эдема - Патриция Гэфни

Он долго, обстоятельно, искусно целовал ее. Наконец она отстранилась и посмотрела на него. Алекс вдруг понял, что ему хочется похвал, а не благодарности. Именно похвал, изъявлений восторга. Сара одарила его мечтательной, как бы отсутствующей улыбкой и прошептала:

– Вот это да…

Он получил, что хотел.

– Бедная Сара, – сочувственно вздохнул он ей на ухо, – как жаль, что ты в этом деле никуда не годишься.

Она обвила его руками и крепко сжала.

– Что ты со мной сделал? Я еще жива?

– Ну что ж, давай проверим. – Алекс начал ласкать ее левую грудь, тихонько пощипывая сосок, пока тот не отвердел. – Сдается мне, тут еще остались кое-какие признаки жизни. И здесь тоже.

Сара, хихикая, обхватила его ногами. Он застонал. Она вздрогнула.

– Что случилось? Я сделала тебе больно?

– М-м-м… не совсем.

– Ой, прости, теперь ведь твоя очередь. А мы не могли бы как-нибудь сделать это вместе? Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

– Что ж, спасибо тебе большое, это очень любезно с твоей стороны. О любовь моя, я и не думал над тобой смеяться!

– А по-моему, ты смеешься. Но пойми, для меня все это внове.

– Знаю. Знаю.

Алекс успокоил ее поцелуями и нежными, произнесенными шепотом комплиментами. Никогда, даже в самых буйных своих фантазиях он не мог вообразить, что она окажется такой несведущей. В самом начале их знакомства он почему-то загодя решил, что она должна быть искушена в житейских делах.

– С тобой такого никогда раньше не бывало?

– Нет, никогда.

– А ты сама ни разу не пробовала себе помочь?

– Это как? – переспросила она с недоумением.

– Я потом тебе объясню.

Сара очень надеялась, что он объяснит.

– Это бывает с… – она осеклась на полуслове.

– С Беном, – мрачно докончил за нее Алекс. – Да, уж в этом можно не сомневаться. Это каждый раз бывает с Беном, но с тобой – никогда. Найди десять ошибок в этой картинке, Сара.

– Мы же договорились, что не будем говорить о нем, – уныло напомнила она.

– Можешь мне поверить, меньше всего на свете мне хочется говорить о твоем муже.

Сара кончиками пальцев разгладила суровую складку у него между бровей, потом поцеловала переносицу. Целовала до тех пор, пока складка не исчезла.

– Люби меня, Алекс.

– Давай сделаем это по-другому.

– По-другому?

– Ну ты же знаешь.

– Нет, не знаю. Как?

– Нет, ты знаешь…

Наконец она поняла, чего он добивается. Ему хотелось, чтобы она сама его потрогала. Совершенно новая и непривычная улыбка искусительницы, спрятанная глубоко в уголках рта, медленно расцвела на губах Сары. Она сделала то, чего он хотел. Его голова запрокинулась, он судорожно втянул воздух сквозь зубы. Как это ново и необычно – ласкать его подобным образом! Как это не похоже на то, что с ней было, когда Бен заставлял ее к себе прикасаться. Ей было противно, тошно при одной мысли о том, что он вынуждает ее доставлять себе удовольствие.

Она снова улыбнулась, глядя на лицо Алекса, внимательно следя за его закрытыми глазами, за мучительно напряженной гримасой, исказившей его лицо. Поглаживая бархатистую кожу, ощущая в руке его тяжесть, Сара сама почувствовала невыносимое возбуждение.

– Что тебе нравится? – спросила она шепотом.

– Со мной все просто, – прошептал он в ответ. – Мне нравится все.

– Ты неразборчив.

– Я нетребователен и готов довольствоваться тем, что есть. Но раз уж ты спросила, прямо сейчас мне бы хотелось…

Он не закончил фразы и умолк, поддразнивая ее.

– Чего бы тебе хотелось?

– Оказаться внутри тебя.

Сара крепко зажмурила глаза.

– О да.

Алекс опять передвинулся выше, подхватил ее обеими руками под ягодицы и подтянул к себе. Ему очень нравилось чувствовать, как ее ноги раздвигаются под его тяжестью – такие послушные и ждущие. Он бережно овладел ею, чутко подмечая каждое ответное движение, каждый вздох, мельчайшие нюансы ее ощущений. На этот раз слияние их тел оказалось глубоким, проникновенным и волнующим.

Ничего подобного у Сары раньше не было, ей и сравнить было не с чем. Впервые за все время она начала понимать, что будет, когда все это кончится. Она с ужасом наблюдала, словно со стороны, как ее тело радостно устремляется навстречу новой чудесной цели. Чувство благодарности заставило ее отвлечься, она страстно поцеловала его, горячо шепча:

– Я не знала, я ничего не знала. О, Алекс…

– Ты о чем, любовь моя?

– Я не знала, что так бывает…

Все было так хорошо и правильно, что у нее совершенно пропало ощущение стыда от акта любви, который раньше всегда представлялся ей механическим и унизительным.

– Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, – повторяла она нараспев, а слезы тем временем сами собой наворачивались ей на глаза, и его лицо расплывалось перед ее взглядом.

Алекс обеими руками осторожно расправил ее волосы на подушке.

– Золотая Сара, – назвал он созданную им картину и языком остановил слезинку, скользнувшую к ее виску.

Для него все тоже было как в первый раз. До сих пор Алекс ни разу даже не задумывался над тем, в чем состоит разница между понятиями «любить» и «заниматься любовью». Эта разница казалась несущественной. Теперь она стала несуществующей. Он наконец-то обрел и воплотил свои истинные чувства. Как будто вернулся домой.

Их сплетенные руки сжались еще теснее; желание вознесло их на неведомую высоту, поцелуи стали рассеянными и запоздалыми, а все чувства сосредоточились на достижении ускользающей цели. У Алекса мелькнула мысль о том, чтобы задержаться и тем самым продлить наслаждение для Сары, но подобные ухищрения были уже не в его силах. Ее тело трепетало на самой грани человеческих возможностей. Он получил полное представление о ее неискушенности, когда она прошептала в воздух над его плечом:

– Может быть, мне тебя подождать?

Уткнувшись лицом ей в волосы, Алекс подавил неудержимый приступ восторженного смеха.

– Нет, дорогая, – великодушно посоветовал он, – ждать не надо.

– Ты никогда не хочешь ждать.

Они в последний раз торопливо поцеловались, и тут разразилась буря. Тело Сары разбилось на тысячи осколков, а потом исчезло, растворилось в темноте. Она могла бы испугаться, но на этот раз ее любовник был вместе с ней в невесомой черной пустоте острого наслаждения. Когда буря утихла, когда их тела вновь обрели плоть и обрушились друг на друга в благодарном изнеможении, они оба почувствовали, как свет проник в их сердца. К добру или к худу, что бы ни случилось потом, они знали, что он никогда не угаснет.

– Что ты там делаешь? Мы же договорились, что ты будешь мне помогать!

Алекс вывалил тушенку из банки в глубокую чугунную сковородку с длинной ручкой, передвинул ее к краю, а на свободное место разбил четыре яйца.