Фэнтези-2005 - Ирина Скидневская

— …пять, — пробормотала девушка, и тут из-за поворота выползло нечто странное. Де Райнор не представлял, как называется эта дрянь, похожая на насаженный на копье золотой горшок, утыканный сверкающими камнями. Судя по всему, эта штука заменяла обитателям подземелий знамя. По обе стороны «горшка» шагали гномы в украшенных золотой насечкой шлемах, а сзади громыхал военный оркестр, живо напомнивший рыцарю о фаластымских язычниках. Те тоже шагу не могут ступить без барабанщиков и трубачей.

Гномьих музыкантов было сотни три. Передние старательно дули в висевшие на толстых золотых цепях трубы. За трубачами шагали литавристы и барабанщики, а замыкали шествие чинчисты и дудари. Грохот стоял адский, но недомеркам, похоже, нравилось. А может, шлемы глушат звуки или гномы затыкают уши.

Следом за оркестром из клубов пыли вынырнул ряд воинов в рогатых шлемах, а следом другие недомерки волокли водруженную на колеса платформу, на которой восседал гном в сверкающей броне, роскошной даже по подземным меркам. Подгорный Дангельт, чтоб его!

Скала была слишком далеко, да и поднятая армией пыль не позволяла рассмотреть рожу предводителя, но она наверняка была мерзкой. А может, атаковать клином, ударить в бок, прорубиться к ублюдку и снести ему голову?! Глупо, красиво и безнадежно. Атака захлебнется прежде, чем они прорвут первые ряды.

Джеральд стиснул зубы и стал смотреть дальше. За королем двигались основные силы. Двадцать тысяч! Они с Дженни заметили еще несколько платформ, на одной волокли нечто вроде золотого котла, из которого вырывались языки пламени. Пятеро гномов в шитых золотом плащах время от времени швыряли внутрь куски блестящего черного камня, кверху поднимался густой вонючий дым. Гномы молятся огню? Уж всяко не Царю Небесному и Пресветлой Деве.

За жрецами вновь потянулись воины, затем по четверо в ряд двинулись гномы в простых, но, без сомнения, хороших кольчугах с внушительными тачками, на которых лежало что-то, укрытое странного вида кожами. Припасы? Оружие? Инструмент? Даже если это обоз, его не захватить, ведь он идет внутри колонны. Да, Джеральд де Райнор, такого врага у тебя еще не было. Вот и думай, как справиться с тридцатитысячным войском, если у тебя в три раза меньше! Лэннион прав, они полягут все, а недомерки перешагнут через трупы и попрут дальше, сметая все на своем пути. Гномов может сдержать разве что крепость, но ближайший сносный замок в пяти дневных переходах, и нигде не сказано, что захватчики свернут туда…

— Милорд.

Джеральд вздрогнул и обернулся. Дженни смотрела на него пристально и строго, губы сжаты, глаза из голубых стали серыми.

— Милорд, завтра гномы выйдут к Коднору?

— Именно так, миледи.

— В таком случае не будем терять времени.

— Мой гросс, — Йель-бан-Тук-унд-цу-Плах застыл у подножия трона, высоко вскинув мускулистую руку. Так приветствовали вождей первые гномы, родившиеся в пещерах Великой Горы.

Маэлсехнайли выждал положенные десять ударов сердца и медленно поднял ладонь, позволяя военачальнику говорить.

— Мой вождь, впереди люди на лошадях. Они вооружены.

Наконец! Маэлсехнайли с трудом сохранял бесстрастие: подданные не должны знать, что вождь подвержен тем же страстям, что и они. Истинный повелитель уверен в себе и непроницаем, как скала. Будущий владыка холодно взглянул на замершего полководца и произнес лишь одно слово:

— Уничтожить!

Йель-бан-Тук-унд-цу-Плах резко наклонил и поднял голову, показывая, что приказ понят и будет исполнен. Сейчас взгромоздившиеся на четвероногих уродливых тварей люди напорются на несокрушимый железный строй. Жалкие потуги остановить неостановимое!

Раздалась барабанная дробь, запели трубы. Воины знали, что на них смотрит повелитель, и действовали слаженно и быстро — снимали походные вьюки, разворачивались, упирали в землю древки секир. Не людям с их лошадьми прорвать живую шлемоблещущую крепость! Посмевшие сопротивляться хозяевам земли переростки сами насадят себя на железные навершия секир.

Пришло время мести за древнее унижение! Пусть зеленоглазые уроды покинули острова, их смертные любимчики ответят за все. Маэлсехнайли скрипнул зубами: воспоминания о древних войнах до сих пор обдавали сердце горечью и гордостью. Это было время великих героев-цвергов. Они покинули Гору и поднялись наверх, дабы завладеть миром, но наводнявшие землю эльфы оказались сильнее.

Переростки разбили подгорные армии и запретили побежденным носить мечи и поднимать руку на людей, а сменившие великих воинов жалкие мастера смирились. Было забыто все, даже старые приветствия. Гномы поколениями копались в горных недрах, не думая ни о чем, кроме тачки, горна и заработков, но этому пришел конец. Маэлсехнайли вернет своему племени славу цвергов, символы цвергов, песни цвергов. Но мечи гномам и впрямь не нужны, меч — глупость, куда лучше добрая секира. Люди не знают толка в оружии, за что и поплатятся. Сваренное на поверхности железо — дрянь и гниль. Позор тем гномам, что за ничтожную плату куют мечи и шлемы для переростков. Когда мир будет принадлежать Маэлсехнайли, забывшие гордость будут наказаны.

Будущий владыка махнул рукой, подзывая штандера Алмазных.

— Я желаю видеть, как сражаются мои воины!

Штандер отсалютовал вождю. Не прошло и двух минут, как тронная платформа начала плавно подниматься, вознося повелителя над морем рогатых шлемов. Маэлсехнайли шумно втянул воздух, предвкушая торжество. Единственным, что портило настроение, был слишком яркий свет. Глаза гномов привыкли к благородному подземному сумраку и не привыкли смотреть вдаль. Гросс с трудом различил в слепящем сиянье кучу всадников. Увы, подавленные величием и мощью подгорного войска, они не спешили бросаться на ощетинившийся секирами строй. Наконец от толпы конников отделился одинокий всадник на высокой белой лошади. Он был без шлема, и ветер трепал его желтые лохмы.

Сдается без боя? Маэлсехнайли нахмурился. Мир нужно заключать после войны, когда побежденные поймут, что покорность — единственный выход. Пусть предводитель переростков умен и понял, что сопротивляться бесполезно, это ему не поможет! Впрочем… Если желтоголовый готов служить новым хозяевам, для него найдется дело. Для него и его четвероногих тварей. Да, решено, он будет милостив с этим уродом, милостивей, чем с другими.

Желтоголовый между тем осадил свою тварь у самой обочины. Воистину, людям, особенно некоторым, стоит закрывать лица — всадник был столь же уродлив, что и эльфы. Маэлсехнайли не мог разглядеть цвета глаз чужака, но не удивился бы, окажись они зелеными. Тонкокостный, безбородый, узколицый урод поднял коня на задние ноги, приветствуя владыку гномов, но Маэлсехнайли это не понравилось. Отвратительный обычай! Переростки будут приближаться к хозяевам только пешими и преклонять оба колена. С этого приказа он и начнет разговор с новым рабом!

Желтоволосый опустил свою лошадь на четыре ноги и тряхнул лохмами.

— Вы! — Человек знал язык Горы, а дувший ему в спину ветер доносил каждое слово. — Подгорные карлики! С вами говорит Джеральд де Райнор, лорд Элгеллский, и говорит первый и последний раз! Бросьте оружие, выдайте тех, кто убивал и грабил, и я позволю вам убраться в ваши норы. Даю на размышление три дня и ни часом больше!

Белая лошадь вновь взвилась на дыбы, молотя в воздухе копытами, отскочила назад, развернулась и понеслась через поле. Дожидаться ответа Джеральд де Райнор не стал.

Дженни не могла оторвать глаз от приближающегося всадника, словно вылетевшего из волшебных снов и маминых песен. Вот таким он и был, эльфийский принц Эдельфлед, задержавшийся среди людей из любви к черноокой Доаде.

Джеральд де Райнор осадил коня, спрыгнул на землю и засмеялся, сверкнув белоснежными зубами.

— Моя леди, я ничего не напутал?

Его леди? Его?! Дженни вспыхнула, не зная, что отвечать, потом ее губы шевельнулись, и она услышала собственный голос:

— Милорд, вы сказали то, что нужно, и так, как нужно.

— Надеюсь. — Герцог посмотрел на девушку, и та утонула в изумрудных озерах. — Ведь недомерки скорее лают, чем говорят, а я все-таки не собака.

Не собака… Дженни не взялась бы сказать, кто этот рыцарь, на которого она с трудом осмеливалась поднять глаза, а потом не могла их отвести. Армия прозвала его Золотым Герцогом, и это имя ему шло. Джеральд де Райнор был сном, мечтой, утренней звездой. Других Дженни почти не замечала, даже милорда Лэнниона.

— Моя леди, — де Райнор изысканно поклонился, — нам пора. Вы позволите?

Дженни кивнула, разрешая подсадить себя на лошадь. Сильные руки подхватили ее, и девушка прикрыла глаза, молясь, чтобы это мгновенье длилось вечно. Позавчера она была трактирной судомойкой, сегодня судьба вознесла ее в седло первого рыцаря Олбарии, то есть не ее… У Дженни хватало ума понять, что, не будь встречи в Грэмтирском лесу, Золотой Герцог ее разве что пожалел бы мимоходом, как жалел всех жителей сожженных деревень. Дженни из Сент-Кэтрин-Мид была никем, но стала голосом мертвого короля. Это перед его волей и его умом склонились опытные воины, а Дженни не более чем губы, которые произносят чужие слова.