Наследники - Фрэнсис Вилсон

— Как же разделаться, когда я его найти не могу?

— Возможно, он сам вас найдет.

Кемаль уловил промелькнувшую на лице Бейкера тень тревоги, но оно в тот же миг отвердело.

— Я готов. Как только увижу, считайте покойником.

— Будем надеяться, — бросил Кемаль и повернулся спиной к наемнику.

Он целый день с волнением и страхом следил за новостями, включив в каждой комнате радио или телевизор, ожидая услышать ужасное сообщение о новом революционном источнике энергии, который преобразит весь мир. Однако ничего не услышал. Как там выражаются американцы? Нет новостей — хорошие новости. Да, в данном случае безусловно.

Чем дольше новостей не будет, тем лучше.

Можно ли надеяться?

Если у Алисии Клейтон есть доказательство существования фантастической технологии, разработанной ее отцом, она обязательно этим воспользуется. Обязательно раструбит всему белому свету.

Чем дольше молчание, тем вероятнее, что они с «наемником», по выражению Бейкера, ничего не обнаружили в доме.

Об этом просил Кемаль, проведя день в посту и молитве. И вымолил прекрасную новость. Звонок Гордона Хаффнера известил, что с ним связался поверенный женщины Клейтон, предложив приступить к оформлению сделки.

Кемаль возликовал. Теперь можно будет вернуться в Рияд, снять с Гали уголовное обвинение.

Потом нахлынули сомнения, как пустынные крысы. Вдруг согласие на продажу всего лишь уловка, хитрость, чтобы заставить Кемаля себя обнаружить? Пришлось искать Бейкера, занятого перевозкой трупов, которому был отдан приказ установить местонахождение женщины Клейтон с помощью сунутого в ее сумку детектора и неотступно следить. В данный момент она на работе.

В конце концов, возможно, действительно хочет продать дом. В конце концов, десять миллионов долларов — просто десять...

Зазвонил телефон. Кемаль взял трубку, узнал голос Томаса Клейтона, хоть и звучавший гнусавей обычного.

— Они у меня были! Все знают!

Страх холодными когтями впился в плечи Кемаля.

— Кто? Кто знает?

— Алисия со своим бандюгой. Он мне нос сломал, черт побери!

— Вы говорите «знают». Что знают?

— Все! Больше, чем мы.

Мир вокруг колесом завертелся. Все! О нет. Быть не может. Прошу тебя, Аллах...

— Знают, где передатчик?

— Нет, по-моему. Пока, по крайней мере. Но у меня дурное предчувствие, что знают, где искать. Что нам делать?

Кемаль закрыл глаза, стараясь успокоиться, нащупал бахрому тобе, вцепился в нее пальцами.

— Скоро сообщу.

Бросил трубку, изложил суть Бейкеру, как обычно, не упоминая о природе искомого.

— Очень просто, — хмыкнул наемник. — Возьмем девчонку, развяжем язык. Дайте ее мне, уверяю вас, заговорит.

Кемаль снова закрыл глаза. Что за идиот.

— А вдруг ей неизвестно, где искать то, что нужно? — тихо проговорил он. — И она после этого обязательно передумает продавать дом? А вдруг рядом окажется ее наемник и уничтожит немногих оставшихся ваших людей? А вдруг вы со своими топорными методами убьете ее, не успев получить информацию?

— Эй, послушайте. Я...

— Нет. Вы ее не тронете. Следите за детектором. Если она вдруг вздумает выехать из города, сообщите, мы вместе за нею последуем. Вместе. Ясно?

— Угу, только...

— Ясно? — подчеркнул Кемаль.

— Ясно, — буркнул Бейкер.

— Хорошо. Немедленно начинайте следить. Постоянно меня информируйте.

Кемаль отвернулся к окну, слепо глядя в ночь. Попросил у Аллаха прощения за минуту сомнения, когда думал, будто Бог оставил его. Теперь виден замысел Аллаха. Алисия Клейтон — Его орудие — приведет Кемаля к тайне своего отца.

Слава Аллаху.

Четверг

1

Ёсио съежился на сиденье, поспешно проглатывая последний кусок круассана с сосиской в яйце, когда Джек-сан в синем «таурусе» круто свернул к бровке противоположного тротуара.

Проследив вчера вечером за ним и Алисией Клейтон до элегантного особняка, предположительно принял дом за жилье Джека-сан. Но через секунду увидел вышедшего ронина. Попробовал продолжить слежку, однако не угнался в женской одежде. Потерял на суетливой Четырнадцатой улице.

Поэтому быстро вернулся к собственной машине рядом с многоквартирным домом Томаса Клейтона, доехал до особняка, занял позицию через дорогу. Переоделся в нормальный костюм и провел там всю ночь.

И вот теперь Джек-сан, очевидно, намерен куда-то повезти Алисию Клейтон. По мнению Ёсио, никакого романа между ними нет, иначе Джек-сан остался бы здесь на ночь. Значит, у них не просто свидание. Они преследуют некую цель, которая наверняка связана с технологией Клейтона.

С такой же определенностью можно сказать, что ради этой цели уедут из города. Иначе зачем машина?

Как остаться незамеченным, следуя за ними через пригороды, в сельской местности? Джек-сан его знает и будет посматривать. Тем не менее, надо рискнуть. Кажется, после месяцев ожидания и наблюдения его миссия близится, наконец, к завершению.

Следовало бы предварительно попросить подкрепления, только он не осмелился в данный момент привлекать к делу других людей. Слишком уж деликатная ситуация.

Джек вошел в дом. Ёсио пришел в отчаяние. Иногда в отчаянном положении необходимы отчаянные действия...

2

— По моим прикидкам, проедем Вестсайд, оттуда до Со-Милл, через мост Таппан-Зи и в туннель, — сказал Джек, тронув с места «таурус». Часы на приборной доске показывали 10.33. Утренний пик уже идет на спад. — Если вы не предложите лучший маршрут.

— Лишь бы доехать, — пожала плечами Алисия.

Джек взглянул на нее. Никогда не была хохотушкой, но нынче утром выглядит еще более мрачной, подавленной, чем обычно.

— Хорошо себя чувствуете?

— Да, — слишком энергично кивнула она. — Отлично. Просто... — Слово повисло в воздухе.

— Просто — что?

— Просто жалко, — вздохнула Алисия, — что вчера вам пришлось меня выслушать. Это не входит в условия найма.

Золотые слова.

— Все в порядке. Не думайте больше об этом.

— В том-то и дело — не могу не думать. Слишком долго не думала о фотографиях, по крайней мере, чертовски старалась не думать. Обнесла ту маленькую девочку, реальные события ее жизни глухими стенами, только как ни стараюсь, не могу забыть. Знаю, что есть мои снимки, до сих пор кочуют из одних порочных, жадных рук в другие, и страдаю. Будь я проклята, если в позволила себе сдаться, но меня это преследует, как призрак ада, как зловещая какофония на фоне повседневной жизни. Вчера я впервые за многие годы сумела об этом заговорить. Знаю, как вам было неприятно.

— Гм... действительно.

Насильственное растление ребенка... Слышать, как сама жертва об этом рассказывает, тем более с такой ошеломляющей откровенностью... мало сказать неприятно — до ужаса страшно.

— Понимаете, Джек, я никогда ни с одной живой душой не могла поделиться. Никогда в жизни не имела близких друзей, поскольку для меня невозможны открытые, честные отношения. С другой стороны, не смогла бы выслушивать их рассказы о своих родных, особенно о любимых отцах. Как только кто-нибудь с любовью и гордостью упоминал «папу», мне хотелось орать во все горло. Даже сегодня при мысли, что плоть моя наполовину его, я ее с костей готова содрать. Без конца задавалась вопросом, почему мне не дано иметь такого отца, каких получают другие, любящего, заботливого, готового жизнью пожертвовать ради меня? А когда вы увидели снимки, Джек...

— Практически нет, — быстро вставил он. — Один-другой.

— Одного вполне достаточно. В тот момент все мои тайны вырвались на свободу. Еще раз повторю, простите.

— Еще раз повторю, не за что. Надеюсь, полегчало.

— Конечно. На время. Несколько минут вчера вечером, когда негативы крошились в машинке, и потом, когда снимки летели в огонь, я чувствовала себя свободной. Чудесное ощущение. С парфянской стрелой Томаса насчет Интернета вернулось ощущение реальности. Абсолютно ясно — я не освобожусь никогда.

— Никогда — долгий срок, — буркнул Джек, сморщившись над банальностью, но не зная, что еще можно сказать. Он не психотерапевт, не может свернуть Алисию с пути, по которому она направляется.

— Пока картинки размножаются, гуляют туда-сюда по педофильским сайтам, рассылаются по электронной почте, пока хоть одно мое изображение находится в обращении, это никогда не кончится. Конечно, легко сказать «выброси из головы», «позабудь», «пусть гуляют»... Только, может быть, в этот самый момент, когда мы с вами тут разговариваем, какой-нибудь грязный подонок сладострастно пыхтит, глядя, как я на снимках занимаюсь... такими делами. Разве можно забыть прошлое, когда фотографии есть в настоящем?

Джек кивнул. Правда. На снимках насилие продолжается и будет продолжаться даже после ее смерти.