Миры Пола Андерсона. Т. 10. Сага о Хрольфе Жердинке - Пол Андерсон

Потом дружинники долго скакали по холмам, заросшим высокими соснами, и по долинам, засыпанным снегом. Как только чувство тревоги покинуло их, они начали оживленно обсуждать, кем мог быть их давешний хозяин. Наконец Бьярки сказал грубо:

— Сдается мне, не только люди и звери обитают в столь диких краях, в чем я уже имел случай убедиться. Эти существа не всегда ведут себя недружелюбно… только вот, — добавил он через мгновение, бросив взгляд на шлем конунга, скакавшего впереди, — их приветливость может обернуться жестокой шуткой.

Вечером они снова подъехали к той же делянке, где стоял давешний хутор, и тот же высокий старик в широкополой шапке и синем плаще встретил их. Его грубо сколоченный дом по-прежнему высился в густой тени. Воины зароптали. Конунг Хрольф дернул поводья и положил руку на меч Скофнунг.

— Приветствую тебя, господин! — засмеялся хуторянин. — Зачем это ты стал навещать меня столь часто?

— Нам неведомы чудеса, что ты творишь с нами, — твердо ответствовал конунг. — Похоже, ты принадлежишь к потустороннему миру.

— Я не причиню вам никакого вреда и в этот раз, — сказал Храни.

Конунг оглянулся на всадников.

— Лучшее, что мы можем сделать, — это заночевать здесь, раз уж нас снова приглашают, — сказал он им. — Скоро совсем стемнеет.

Опять расположившись в доме, воины почему-то почти ничему не удивлялись, да и гостеприимство им было оказано отменное. Вскоре все улеглись спать. Однако ночью многие проснулись от столь ужасной жажды, что едва могли двигать языком в пересохшем рту. Бочонок меда стоял в углу залы, и каждый подходил к нему и пил вдоволь, кроме конунга и его двенадцати вождей.

Утром Храни сказал Хрольфу:

— Вновь прислушайся, господин, к моему совету. Сдается мне, тем парням, что пили мед этой ночью, недостанет дерзости для продолжения похода, ибо худшие беды им пришлось бы перенести, попади они в гости к конунгу Адильсу.

Однако ничего нельзя было сделать, так как по всей округе разразилась снежная буря. Слепая белизна окутала дом, но прочны были его деревянные стены и могли они противостоять любому ветру. Воины сели вокруг Храни, который рассказывал такие замечательные истории, что день пролетел быстро.

— Мы вроде как вдруг выпали из времени, — прошептал Свипдаг своему брату.

На закате буря стихла. Снега выпало меньше, чем можно было ожидать, и на следующее утро они снова стали собираться в путь. Храни принес дров и высек огонь. Удивительно быстро заполыхало пламя. Красные и голубые языки взлетали все выше и выше, взревев так же громко, как снежный буран. Волнами тепла обдавало сидящих вокруг огня людей. Некоторые попятились назад. Конунг Хрольф, памятуя о данной в юности клятве никогда не уклоняться от огня и железа, остался сидеть на прежнем месте. Так же поступили и его вожди, хотя пот струился с них градом и казалось, что скоро они вскипят, как варево в котле.

Одинокий отблеск сверкнул под полями шапки хуторянина.

— Опять, господин, — сказал он, — тебе придется сделать выбор. Мой совет — пусть никто, кроме тебя и этих двенадцати воинов, не едет в Упсалу. Тогда, возможно, тебе удастся вернуться домой живым и здоровым, иначе и не надейся.

Разомлевший от жары конунг Хрольф старался говорить твердо:

— Я столь высокого мнения о тебе, что снова последую твоему совету.

Языки пламени вскоре опали. В эту ночь все воины спали спокойно и никакие дурные сны не мучили их.

Поутру Хрольф отослал домой пятьдесят своих воинов вместе с берсерками. И снова никто не оспаривал этот приказ до тех пор, пока они не отъехали слишком далеко, чтоб повернуть назад.

Вскочив в седло, конунг обратился к хуторянину:

— Может статься, что должен я во сто крат сильнее отблагодарить тебя за помощь.

— Что ж, когда-нибудь ты сможешь отплатить мне, — ответил Храни.

— Тогда прощай до того времени, — сказал Хрольф.

Его сокол забил крыльями, увидев двух воронов в небе, его пес зарычал на раздавшийся неподалеку волчий вой. Через мгновение хутор затерялся где-то в лесной заснеженной глуши.

Воины поскакали дальше: Хрольф, верховный конунг Дании, во имя чести намерившийся вернуть свои богатства и страстно желающий отомстить за своего отца; Бьярки, сын медведя-оборотня; Хьялти, обязанный своей храбростью крови из сердца убитого чудовища; Свипдаг, единственный глаз которого пронизывал взглядом и прошлое, и будущее; Хвитсерк; Бейгад; Хромунд; Хрольф, тезка конунга; Хаакланг; Хрефил; Хааки; Хватт; Старульф — воины, чью решимость не могли поколебать ни демоны, ни боги. Кречеты, сидевшие у них на плечах, были под стать их душам. Под серым зимним небосклоном их шлемы, наконечники копий и кольчуги ослепительно сверкали, их разноцветные плащи пестрели на фоне ярко-зеленых веток и голубых теней на белом снегу. Холод был им не страшен, дыхание клубилось в воздухе, седла скрипели. Но невелик был отряд смельчаков, выступивших против конунга Адильса и всей нежити, подвластной ему.

Когда они въехали в Свитьод, стали часто попадаться открытые пространства, многочисленные хутора и деревни, многие из которых невозможно было объехать стороной, так что отряд Хрольфа было хорошо видно издалека. Хотя воины не называли себя, слухи об их приближении уже полетели вперед и достигли самого Адильса, а тому не составило труда угадать правду. Или, может быть, он заприметил их, вглядываясь в поверхность кипящего варева в одном из своих волшебных котлов, или услышал что-то в бульканье дьявольской похлебки. Однажды вечером он обратился к королеве, говоря громко, так чтобы слышали все:

— Сдается мне, конунг Хрольф сын Хельги находится на пути сюда.

Ирса несколько мгновений ловила ртом воздух, прежде чем смогла справиться с собой.

— Что ж, прекрасно, прекрасно, — улыбнулся Адильс, — несомненно, прежде чем мы разделим наследство, он получит такую награду за все свои невзгоды, что вести об этом достигнут самых далеких земель.

Наконец конунг Хрольф и его воины въехали в долину реки Фюрис. Кругом простирались луга, покрытые коричневатым снегом, смерзшимся и звенящим под копытами лошадей. Впереди протекала река, и на ее высоком западном берегу вырисовывалась Упсала, увенчанная храмом. Крыша его поднималась к бледноватому небу, отливая золотым блеском, а за ними высились деревья священной рощи, голые, как скелеты. Несколько воронов хлопало крыльями на ветру и громко каркало.

Хрольф вскинул рог, висевший у него на плече, и протрубил три раза глубоко и протяжно, как трубят зубры, вызывая соперников на поединок. Пришпорив коня, он пустил его в галоп. Воины поскакали следом. Их кольчуги и наконечники копий ослепительно сверкали, а красные, синие и рыжевато-коричневые плащи развевались за их спинами на фоне серой смерзшейся земли. Доски моста отчаянно скрипели под копытами их мощных скакунов.