Мангуп (СИ) - Станислав Иродов

     Александр прислушался к разговору Штефана с Владом. Говорил господарь Молдовы.

     – Я им приказал не драть три шкуры с крестьян. Некоторые меня послушались, и очень скоро убедились: доходы возросли. Именно эти бояре и стали моей опорой. Но были такие, кто решил, что власть важнее доходов. Они выступили против меня. Тогда я обезглавил 20 великих бояр, и посадить на кол 20 бояр малых. Их земли, имущество, пополнили государственную казну. Эти земли я уже не стал раздавать, а оставил в своём владении. Крестьяне получили статус «вольных», а значит, из них теперь можно формировать армию. Я и сейчас выкупаю земли у бояр. Бояре, в свою очередь, все время норовят превратить вольные деревни в свои собственные. Приходится решительно пресекать такие попытки. В результате, мои бояре постепенно превращаются из бесконтрольных владык на собственных землях в государственных сановников, моих верных слуг. Да и войско теперь состоит не из боярских слуг, а моё собственное, под управлением бояр. Это, согласись, далеко не одно и то же.

     – Я тоже пытался освободить своих крестьян. Воевода освобождает, а его бояре опять закабаляют. Будто не понимают, что свободный крестьянин и работает лучше, и в войске служит. Вот и боремся не столько с врагами, сколько с собственными боярами. Скажи мне, Штефан, почему ты во главе Мунтении поставил этого турецкого прихвостня Лайота Бессараба?  Стоило ли тогда свергать моего братца Радула?

     – А кого мне прикажешь ставить? Тебя Матиаш в Пеште держит. А других достойных нет.

     – Почему сам не объединишь две страны под своей рукой? Ведь ты из Мушатинов, и  имеешь полное право на валашский престол.

     – Мне мои предки завещали беречь Молдову в тех границах, которые были у нас исстари. Зачем Молдове чужие земли? Может, ещё и Трансильванию присоединить?

     – Может, и Трансильванию. Три княжества смогли бы совместно противостоять Турции, Венгрии, да и Польше. А одна Молдова слишком слаба.

     – Это было бы несправедливо по отношению к тебе. Ты имеешь право на валашский престол, тебе он и должен принадлежать. Дай Бог, прогоню турок, тогда помогу тебе разбить Лайота Бессараба, будешь править, и мы объединим наши усилия в борьбе с османами. Да и Трансильвания нам всегда готова помочь.

     На следующий день Александр проснулся от стука множества конских копыт. Он выглянул в окно. К входу во дворец подъехал отряд телохранителей Штефана. Александр быстро оделся и сбежал вниз по лестнице. Господаря провожали бояре: комендант города – портар, управляющий двором – ворник, начальник канцелярии и хранитель печати – логофет, казначей – вистиер. Тут же находились постельничий, а по совместительству – главный советник господаря, в стороне стояли прочие бояре: пахарник, стольник, епископы и предстоятели церкви, многие другие знакомые Александру сановники. Скоро на крыльце появился Господарь с женой и дочерью в сопровождении оруженосца – спафария. Штефан, прихрамывая, спустился с парадной лестницы, подошёл к Александру, и дал ему последние наставления.

     – Не отступайте ни при каких условиях. Держитесь, пока останется в живых хоть один человек. На себя надень полную броню.

     – Всё понял, Господарь. Будет так, как ты сказал. Что с ногой? Опять рана болит от валашской стрелы?

     – Суставы жить спокойно не дают. Ночью боль то разрывает связки, то кусает и грызет кости, как собака, невыносимо прикосновение простыни к суставу. Старость, видать. Сорок лет мне уже.

     – Дай Бог тебе здоровья, Господарь!

     Княжич склонил голову, отошёл в сторону. Штефан обнял Марию, поцеловал её, и сел в карету. Спафарий захлопнул дверцу. Возничий взмахнул кнутом. Четвёрка лошадей рванула с места и покатила вдоль боярских домов к воротам. Следом тронулись всадники, и сотни лошадиных ног мелкой дробью застучали по мощёной мостовой. Мария махала им вслед рукой.

Постепенно бояре и придворные разошлись. Только Александр стоял рядом с Марией, поддерживая её под руку. Глаза Марии были мокрыми.

     – Переживаешь? Полюбила уже Штефана?

     – Он хороший, добрый, честный человек. Его нельзя не любить.

     – А мне казалось, он излишне жесток.

     – Ты ошибался. Штефан справедлив. А справедливость – не жестокость.

     – Он тебя уже любит?

     – В первый раз Штефан женился по любви на киевлянке Евдокии Олелкович, родственнице русского царя, литовского князя и польского короля. Она была миниатюрной синеглазой блондинкой. А я жена по расчёту, да и сама темноволосая, совсем на неё не похожая. Отсюда делай вывод. Первая любовь часто на всю жизнь определяет предпочтения человека.

     – Не всегда. Знаю по себе.

     – Я сама надеюсь, что когда-нибудь он меня полюбит.

     В это время со стороны казарм донёсся нарастающий конский топот, и сотня всадников, сопровождающих карету, выехала на площадь перед дворцом. Влад Дракула в фиолетовом плаще, низко надвинутой шапке, быстро сбежав со ступеней дворца, легко запрыгнул внутрь кареты. Потом, не закрывая дверцу, подозвал Александра.

     – Береги её! Она моя любимая дочь!

     – Буду беречь, граф! Я ведь люблю Софию.

     Дракула смотрел Александру прямо в глаза долго и пристально, будто предчувствовал, что видятся они в последний раз.

     – Прощай, княжич! Я надеюсь на твою счастливую звезду. Извини, если не смогу прибыть на свадьбу. Играйте её без меня. Благословляю вас, и будьте счастливы!

     Карета тронулась. Конский топот, отразившись от стёкол дворца, эхом зазвенел в утренней тишине. Кавалькада помчалась улицам города, скрылась за городскими кварталами, словно растаяла среди нависших серых туч. Александр обернулся. На потемневшей от дождя лестнице, ведущей во дворец, стояла София и зябко куталась в шерстяной платок. Жалость к Софии заполнила сердце Александра. Сирота, так трагически потерявшая мать, не имевшая даже родины, дома, потому что нельзя было назвать их общую с отцом тюрьму в Венгрии домом. Сейчас уехал её отец. Вернётся ли он? Улыбнётся ли ему удача? Завтра очередь Александра. Если они оба погибнут, у неё не будет никого и ничего. Княжич подошёл к Софии, тронул её осторожно за руку, заглянул в мокрые от слёз глаза, улыбнулся сочувственно, сам едва сдерживая слёзы.

     – Всё будет хорошо, принцесса!

     – Надеюсь,– сказала София, и слёзы ещё обильнее потекли по её щекам.

     Подошла Мария.

     – Я предлагаю сегодня вечером отметить отъезд наших мужчин. Не возражаете?