Тайяна. Вырваться на свободу - Галина Гончарова

— Неплохая идея, — согласился Рошер. — лойрио?

— Гарт.

— Простите?

— Зовите меня Гарт.

— хорошо, — Рошер тряхнул волосами. — А может, отправиться прямо сейчас?

— Я Аэлу одну не брошу, — Яна замотала головой. — А если это специально, чтобы нас выманить?

— Вериола?

— а мы знаем, сколько их — и кто? Вериола — просто одна веточка, а дерево, мне кажется, куда как серьезнее.

С этим мужчины согласились. Яна посмотрела на них.

— Тогда я пошла спать. Завтра будет тяжелый день.

И прежде, чем мужчины хоть что‑то сказали, вышла из комнаты. Рошер покачал головой.

— Нархи — ро… этим все сказано.

Гарт задумчиво кивнул. Не люди. Нархи — ро…

Утром в дом Гарта отправились четверо. Аэлена и без завтрака бы, и бегом побежала…

Когда она услышала про поджог, ей чуть дурно не стало.

— да что ж такое! Вот сука!

— одна ли, — вздохнула Тайяна.

— А с кем еще?

— а вот и не знаю. Поехали, расспросим Термалиса.

В подземелье Яна оценила сломанные пальцы узника, его понурый вид и довольно улыбнулась. Сочувствовать?

Было бы кому!

Еще по письмам к Льяне она поняла, что Термалис ума невеликого, чем и пользовалась в свое удовольствие Вериола. Только вот… сотни и тысячи живут дураками — и ничего! Ни преступления не совершают, ни в мстители не рвутся. А этот…

И все равно не удержалась.

— Я читала, что у людей мужчина глава семьи, а тут…

— Мужчина — голова, а женщина — шея, — Рошер дернул нархи — ро за волосы. — Куда одна, тцуда и другая.

— Забавно.

Аэлена не тратила времени на разговоры. Она подошла к Термалису и уставилась ему в глаза.

— Я — лара Аэлена Авельен. Это моих детей вы хотели сжечь.

— Неправда, — огрызнулся Термалис. — Только ваш дом.

— Что вы знаете обо мне — и Вериоле?

— Вери мне все рассказала. Как вы выгнали детей из дома, как они скитались, голодали…

— Да неужели? — В голосе Аэлены явственно прослеживалось ехидство. — Их не выгнали из дома, а вежливо попросили освободить дом моей бабушки и деда. Это первое. И второе. Они ушли не с пустыми руками. У бабушки были драгоценности, кое — какие сбережения… были! Про это Вериола промолчала?

Термалис сверкнул глазами.

— Да вы теперь что хочешь наговорите…

— А зачем мне лгать?

— А Вериоле зачем?

— Потому что вы не полезли бы защищать ее, знай всю историю. Почему она не пришла ко мне? Не потребовала справедливости у градоправителя?

— С знатным не рядись, с богатым не судись. Вы ж лара, а я — обычный сар. И Вери — простая кайта.

— Закон одинаков для всех.

Прозвучало неубедительно. Аэлена вздохнула.

— Я даю слово, что не причиню вреда вашей жене. Но хочу ее видеть. Где я могу ее найти?

— Я вам не верю.

— Да и не надо. Термалис Вельт — этого хватит. Пойду в управу, да расспрошу, — усмехнулся Рошер. — и где живет, и с кем живет — мигом все выложат.

Термалис выругался.

— Речь идет только о добровольной помощи, — усмехнулась Яна. — теперь мы ее все равно найдем, просто чуть раньше — или чуть позже.

— ищите, — огрызнулся Термалис, глядя в стену.

Яна посмотрела на Рошера.

— Я могу попробовать его допросить. Но… есть вероятность, что он сойдет с ума.

— Отчего? — заинтересовался Гарт.

Яна достала из кармана перо и принялась бесцеремонно тыкать в Термалиса.

— Вот здесь, здесь и здесь у человека расположены такие точки… если в них втыкать иголки или еще как‑то воздействовать — он будет испытывать страшную боль. Кошмарную. Но если перестараться — может и сойти с ума. Так тоже бывает.

— интересные знания. Это в архивах нархи — ро?

— Люди и нархи — ро когда‑то воевали, — пожала плечами Яна. — Наверное, в ваших архивах тоже есть что‑то такое.

— Воевали? — удивился Гарт.

— Очень давно. Мы еще летать умели… это несколько тысячелетий тому назад. Так мне его пытать?

— я думаю, он сам скажет адрес. А если нет — на здоровье. Можешь на нем потренироваться. Где захоронить эту тушу — я найду, а жалеть этого… пузыря не стоит. Он детей не пожалел.

— не знал я про детей! Сколько повторять!?

— В Вороньей слободке. У нас там домик, такой, с голубой крышей и ставнями.

— Воронья слободка? — Яна город знала плохо.

— Там скотобойни рядом, — пояснил Рошер. — Воронья полно…

— Подходящее место для такой, как Вериола, — Аэлена пожала плечами.

— Попридержите язык, лара, — оскорбился Термалис.

— Это не оскорбление. И — я ее не трогала.

— И не тронули бы?

Аэлена покачала головой.

— Побрезговала бы.

Дальше Яна уже не слышала. Она потянула за рукав Рошера.

— может, тебе смотаться в стражу и оттуда в слободку?

— Думаешь, надо в стражу?

— Уверена. Вам с Гартом.

— А он — зачем?!

— Вот считай. Арестовать Сливу — раз?

— Согласен.

— Найти и задержать Вериолу, доставить ее сюда или еще где допросить… Два?

— Два.

— А есть и кто‑то, с кем связана Вериола. Наверняка. Нам же не разорваться? Требуется стража, определенно.

— Мы съездим, — Гарт вышел из подвала и стоял рядом с нархи — ро на лестнице. Даже находясь на две ступени ниже, он смотрел на нархи — ро чуть свысока. — Я сам поговорю с начальником стражи — и пусть попробует отвертеться.

Тайяне стало искренне жалко сара Шойса. А может, и поделом?

Сар Карен Шойс очень вовремя позавтракал, потому что визит Гарта и Рошера надолго лишил его аппетита.

— Где Такеш Хевон?

— У него сегодня выходной. А зачем он вам нужен, лойрио? Сатро?

— Я подозреваю, — по уговору, давил и требовал Гарт, а Рошеру была отведена роль или молчаливого сопровождающего, или уговаривающего Гарта не гневаться друга — что будет удобнее, — что он отравил человека, который покушался на мою невестку.

— Покушался на лару Аэлену?

— Да.

— Итак?

— У него выходной, но он живет на улица Пляшущих ламп. Можно послать за ним.

— Пошлите. И заодно — еще человека четыре в Воронью слободку.

— а там…

— Тем есть некая Вериола Вельт. Вот ее надо сюда доставить.

— Зачем, лойрио?

— Потому что она покушалась на лару Аэлену.

— Ничего не понимаю…

— Сар Карен, вы пошлите людей, а я вам пока все объясню, — Гарт удобно устроился в кресле и Рошер даже позавидовал. Вот ему так никогда не сделать. Шойс сейчас бы на него так орал, что со стен штукатурка пооблетала бы. Но где богатый лойрио — и где он?

Шойс повиновался, вызвал дежурный десяток и отправил по нужным адресам, а сам повернулся к Гарту и изобразил внимание.