Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

Они ехали к владениям Данкана Тарвела четыре дня, линия тракта рассекала густонаселенные и спокойные области королевского домена. Первые два раза путники останавливались ночевать на постоялых дворах, а затем прямо в поле. Единственным встретившимся им местом, чьи жители уже прослышали от успевшего заглянуть к ним гонца о смене власти, оказалась деревня Эффин. Когда граф Гальс и его оруженосец явились в это живописное селение, оно напоминало залитый водой муравейник. Жители спешно вывозили добро из домов, припрятать его в лесных землянках, тайниках и укрывищах, отгоняли стада на дальние пастбища. Все дружно ждали, самое малое, светопреставления, и от явившихся из столицы гостей шарахались, будто черт от ладана. Александр, как сумел, растормошил трактирщика, и тот признался, что за день до благородного господина в деревне Эффин останавливалось двое других благородных господ, вместе с благородной леди, и один из этих благородных господ оказался крайне дурного нрава. Он убил королевского гонца, как только узнал о новом государе. Нет-нет, милорд, никто не смог помешать благородному господину — королевской стражи в селе отродясь не водилось, а самим с таким бесом связываться… В тот же вечер странные гости уехали, а перед тем, как уехать, пешими-то явились, они купили у мельника коней. Тот долго упирался и не желал уступать животину, но в итоге денежки все решили. И правда, много же денежек старому Тоби заплатили высокие господа. Только, милорд, признался трактирщик, сдается мне, глупость это была со стороны Тоби — какой от денег прок в деревне, да еще в нынешние смутные дни, что на них купишь, а вот добрая скотина никогда не помешает… Да вот охочий мельник до серебра оказался, жадный, да. Александр отрывисто поблагодарил хозяина за разговор и отправился ужинать. Услышанное графу никак не понравилось. Конечно, мало ли кто может шастать в здешних краях и оказаться слишком скорым на жестокую расправу, но Александра не оставляло подозрение, что он топчется по следам Артура Айтверна. Какой еще, в конце концов, дворянин может явиться нынче из Тимлейна пешим, когда любой разумный беглец не забыл бы о коне? Только беглец, покинувший город подземным ходом. Какой еще дворянин станет рубить честного герольда на глазах целой толпы народа? Мало ли какой, на самом деле, но Гальс доверял своему чутью. Все вместе очень напоминало его непутевого приятеля. Бывшего приятеля, говоря точнее. Тогда его спутники — принц Гайвен и Айна. И направляются они на запад, с форой в целый день. Интересно, они собираются сразу в Малерион или тоже подумали о Стеренхорде? Надо спешить! Александр и поспешил, делая за каждый день как можно меньше остановок на привал.

Дальше Эффин вести о случившемся перевороте пока что не распространились — попадавшиеся им люди, преимущественно местные крестьяне или странствующие торговцы, выглядели мирными и благожелательными, они еще ничего не знали о свержении Ретвальда и не находили поводов для беспокойств. Пока что — пройдет всего ничего времени, подумал граф, и любой вооруженный всадник начнет распугивать простой народ одним своим появлением. Таковы уж законы междуусобной войны, и никуда от них не денешься.

Однажды на третью ночь, когда они сошли с дороги и приготовились уснуть, Блейр вдруг спросил:

— Сэр, а вы кого-нибудь любите?

Александр уже лежал на земле, завернувшись в плащ, и собирался вот-вот отойти ко сну. Вопроса он никак не ожидал.

— А с чего это ты вдруг спрашиваешь? — спросил он чуть раздраженно, досадуя, что паршивец согнал уже начинавшую подкрадываться дрему. Может, закрыть глаза покрепче, плюнуть на разговор и довершить то, что начал? Так ведь нет, Блейр не отцепится же.

— Сэр… Да так.

Александр рывком сел и поглядел на Джайлса. Оруженосец сидел напротив него, отделенный костром, и пляшущие сполохи пламени освещали конопатое лицо, удивительно серьезное и сосредоточенное. В сине-зеленой ночи стрекотали цикады, а над головой перемигивались звезды. Пахло молодой травой.

— Да так, значит… — проворчал граф. — Подцепил, должно быть, какую девчонку в городе?

Конопатое лицо покраснело:

— Ну…

— Да не мямли ты! И так все видать. — Александр кинул в огонь несколько сухих веток, сообразив, что от разговора никуда уже не сбежать. Ну и ладно, бегать мы не станем. Вот только если утром от недосыпа разболится голова, Джайлса надо будет выпороть. — Ну и какая она? — спросил граф. — Хороша?

Оруженосец покраснел еще больше, а затем выпалил:

— Очень! Вы… да вы даже не представляете, какая она! Вы таких даже не видели! Она — настоящий ангел!

— Ну разумеется. В шестнадцать лет любая девица покажется богиней. Я бы удивился, ответь ты иначе.

Блейр надулся и отодвинулся от костра:

— Да что вы в этом понимаете, сэр, не в обиду вам будет сказано… А хоть бы и в обиду, делов-то, — распетушился парень. — Вот только она не такая, как другие, поверьте уж. Просто, знаете, есть все, и есть она, и она особенная. Видели бы вы ее, мигом бы согласились! Когда она смеется — это, ну, как когда ручей по камням пляшет. Когда говорит — словно ветер листву колышет. У нее в глазах солнце и звезды разом…

— Ты поэт, погляжу. Надо же…

— Я вам говорю, сэр, она ангел! Могу хоть на Писании поклясться, Творца в свидетели призвать!

— Не призывай, грешно. Ладно, не вижу смысла сомневаться в твоих словах. Ангел так ангел. И как, любит тебя твоя леди?

— Любит! Очень! — просиял Блейр и тут же увял. — Вот только… — Он запнулся и весь как-то сник.

— Что — вот только?

— Ничего… — Джайлс отвернулся и сделал вид, что готовится лечь спать. — Выбросьте из головы.

Выбрасывать из головы Александр не собирался.

— Если начал, то говори до конца. — И, видя отсутствие особого эффекта, добавил. — Приказываю.

Граф ждал ответа, и наконец Блейр нехотя проговорил:

— Как вам сказать… Отец ее… Он же никогда Джейн за меня не выдаст. Он меня и на порог не пустит, а услышит, что я ее люблю — разом плетей задаст, хорошо, если на своих ногах уйду. Я Джейн не пара. Кто она и кто я? Она — танская дочка, богатая, знатная, хороших кровей, ей отец-тан вровень жениха подыщет, такого, чтоб тоже дворянином был. Чтоб и при дворе ходил, и манерам обучен, и о поэзии беседовать умел, и родословная на десять веков… А я кто такой? Простолюдин, смерд, никто из ниоткуда. Вчера в навозе ковырялся со свиньями, сегодня взлетел вроде, но толку от тех взлетов… Крестьянский навоз — его вовек не отмоешь.

Александр поморщился:

— Что на тебя нашло, всякую ерунду болтать на ночь глядя… Я говорил, что посвящу тебя в рыцари, когда будешь достоин, а если я что-то говорю, то не имею привычки забывать. Не переживай. Был никто из ниоткуда, станешь — сэр Блейр Джайлс. Дворянин не хуже любого герцога. И пусть только попробует кто на тебя косо посмотреть — смело вызывай на дуэль и шли в преисподнюю. Остальные учтут и запомнят.