Звездный диктатор. Убей и умри - Дуглас Хилл

— Одно мне до сих пор непонятно, — сказала миссис Харди, — если все это так, то как может быть, что вы, показав только что, что вы колдун, тем не менее, находитесь на стороне добра и боретесь против Пятерки.

— Думаю, я смогу объяснить, — сказала Линн. — Психология — не моя специальность, но, все же, я кое-что знаю. Многие хирурги — садисты, компенсированные садисты. Возможно, так и должно быть. Одна моя знакомая начала изучать медицину, но оказалась слишком мягкосердечной. Хороший хирург — хороший гражданин, действующий всегда с наилучшими побуждениями. Он имеет возможность резать людей, ампутировать руки и ноги, купаться в крови. И ему это нравится. Тем не менее, он хороший гражданин.

Все молчали. Затем Коттрел снова заговорил:

— Когда я впервые услышал о самоубийственном нападении, я сразу подумал, что без колдовства тут не обошлось. Пятерка помогает душам умерших переходить в новые тела. Естественно, я не знал этого тогда, я понял совсем недавно.

Последовала еще более длинная пауза.

Их мысли текли параллельно. Они должны были поверить, но не могли. Случай с Морганом мог быть простым совпадением. Никто не хотел связываться с Коттрелом, но все же… все они соглашались с Линн Бакстер, которая сказала, что Морган, возможно, был уже болен, и ему все равно бы потребовалась операция.

Мысль о том, что ведьмы могут помочь душе, жизненной силе перейти из одного тела в другое, была фантастической.

Как и всем детям космической эры, им было бы гораздо легче поверить Коттрелу, если бы он принес на Совет прибор с кнопками и шкалами и включил его в сеть.

— И что же нам делать? — спросил Президент. — Как бороться с этим?

Коттрел ответил:

— Помните, несколько минут назад Бриксби сказал, что белая магия — единственное, что может победить черную магию? Он был совершенно прав. Правда, есть и другой путь — убивать всех, кто может оказаться ведьмой. К сожалению, этот путь для нас невозможен. Пятерка не придет к нам, чтобы дать себя убить, а у нас нет возможностей отправиться к ним.

— Подождите! — закричал взволнованный Бриксби. — Пятерка приходит сюда! Они обязаны — в соответствии с вашей собственной теорией. Мы убили одного из них. Одного из Шестерки, я имею в виду.

Коттрел кивнул.

— Вы совершенно правы, но мы уничтожили только одного. Нам необходима белая магия. Мы должны выявить каждого мужчину, женщину или ребенка, наделенных сверхъестественными способностями.

— И превратить их в ведьм?

— Добрых, — сказал Коттрел.

Вдруг он неожиданно застыл на месте и с трудом улыбнулся.

— Конечно, этого следовало ожидать. То, что я сделал с Морганом, Пятерка сейчас, и не без успеха, пытается сделать со мной. И на тринадцатый день.

— Они пытаются вас околдовать? — быстро спросила Линн. — Вы чувствуете это?

— В настоящий момент мне трудно почувствовать что-нибудь, кроме этого. — Он повернулся к ней: — Вы поможете мне?

Он говорил с таким значением, что не только она, но и все присутствующие поняли, что это не просто слова.

Она не колебалась:

— Чтобы победить Лудильщиков — да!

Они любили друг друга с такой силой страсти, которая сначала испугала Линн, а затем так переполнила ее, что страсть ее оказалась даже больше, чем его.

К ее удивлению, а в начале и к стыду, она почти сразу же стала заниматься этим с дикой безоглядной радостью. Хотя она и не имела никакого опыта, она была врачом, а следовательно, не была невеждой. Она, конечно, не раз слышала хвастливые истории о мужской потенции. Коттрел, который никогда не хвастался, доказал, что эти истории — детский лепет.

Однажды она спросила:

— И это может защитить тебя от ведьм? Не облегчает ли это их задачу?

— Мужчина знает, чем он может защищаться, — ответил Коттрел.

Только одна мысль мучила ее все это время: она не любила этого человека. Она чувствовала: все было бы в порядке, если бы их связывало настоящее чувство. Она прекрасно понимала, что его в ней привлекает. И что привлекало ее в нем. Но, тем не менее, она по-прежнему видела в нем военного консультанта, от которого зависела ее судьба и судьба Шана.

Они мало спали, а когда просыпались, занимались любовью с новыми силами. Однажды он сказал спокойно:

— Теперь ты никогда не будешь прежней, Линн.

— Нет, — ответила она, поняв, что он имел в виду.

— Я не имею в виду в обычном смысле. Ты могла бы быть замечательной любовницей, Линн.

— Я к этому не стремлюсь.

— К этому должны стремиться все. Нет, ты, конечно, никогда не станешь похожей на меня. У тебя не будет много любовников, ты будешь счастлива с одним человеком. Но тебе уже пора начать искать его, потому что ты не сможешь жить как раньше.

— Я не животное, — резко возразила она, — и в состоянии справиться со своими желаниями.

Хотя он на нее смотрел, он, казалось, ее не слушал. Она беспокойно пошевелилась. Несмотря на многие часы, проведенные в его объятиях, ее стремление к этому человеку, его взгляд по-прежнему обжигал ее обнаженное тело. Она предпочла бы, чтобы все это происходило в темноте.

— С другой стороны, тебе не придется самой искать его, он сам тебя найдет. Ты проснулась. Это поймут все.

— И это твоя заслуга.

— Заслуга… — он был искренне удивлен. — Линн, любовь — это для двоих.

— И ты называешь это любовью?

— Я люблю всех женщин, — сказал он просто. — Они не могут быть ни слишком старыми, ни слишком уродливыми, ни слишком жадными, чтобы помешать мне их любить. Конечно, я оставляю их, в конце концов. И с тобой я расстанусь. И, если я передумаю, не делай глупостей и не соглашайся ехать со мной. Твоя жизнь превратится в ад. Даже если бы ты и смогла привыкнуть к тому, что у меня всегда будут другие женщины. Я слишком люблю женщин, чтобы оставаться с одной.

Он начал нежно гладить ее, его пальцы мягко прикасались к ее груди, бедрам, животу. Это был своего рода разговор, который он вел на своем языке, и она не чувствовала возбуждения, потому что он к этому не стремился. И, все же, он сумел сказать ей больше, чем если бы разговаривал с ней на обычном языке.

Он ее действительно любил, сильно и как-то приниженно, что было на него совершенно не похоже. Она была для него не просто смазливая девчонка (она вдруг неожиданно для себя поняла, что красива), а доктором Линн Бакстер, совершенно особенной девушкой. И он знал, что будет любить ее, когда оставит.

Ее начала переполнять глубокая радость, и остатки стыда исчезли. Ее теплая плоть ожила, и его пальцы сразу же поняли это, остановились на секунду и затем принялись за дело совсем по-другому.

Необузданный и страстный, он, однако, никогда не был нетерпеливым. Женщина для него была партнером. Сначала ему пришлось учить Линн, ждать ее. Сейчас в этом уже не было необходимости. И, все же, он не торопился.

Казалось, они слишком долго целовались, лаская друг друга и дразня, пока их не захватила страсть.

Старуха была в отчаянии.

— Мы не сможем с ним ничего сделать. Он даже тринадцатый день повернул против нас.

— А девушка? — спросил Воин. — Разве мы не можем…

— Нет, он и она едины.

— Он мог бы быть одним из нас, — сказала Девушка. — Если бы я добралась до него, интересно…

Мать вмешалась:

— Пока он занят с этой женщиной, давайте займемся другим. Капитаном. Сам-то он ничего из себя не представляет, но он нужен Коттрелу.

— Да, — сказала Девушка задумчиво. — Это хорошая идея. Давайте соберемся с силами. Сначала капитан, потом, может быть, и другие. Мы можем натравить их на Коттрела.

Старик мрачно предупредил:

— Мы знаем этого Коттрела. Он мог бы победить даже нас, не только Лудильщиков. Мы больше не должны терпеть поражений. Если у нас и с капитаном ничего не выйдет, он начнет набирать силу.

Воин сказал:

— Если мы не ударим первыми, он это сделает.

Старуха спросила:

— А как?

— Мы все знаем, как.

— И он знает.

Старик сказал тяжеловесно:

— Нет ни одного шанса на миллион, что он не знает. Он встречал таких, как мы, раньше.

Воин напомнил:

— Мы задержали следующий корабль. Наши люди боятся. Путешествие займет четыре дня. Мы не можем делать слишком длинные перерывы между атаками или…

— Да, корабль должен отправиться.

— Да.

Они согласились. Уже два раза они наносили удар успешно. Один раз их постигло несчастье. Больше этого не должно было повториться, иначе Лудильщики, которые считали их неуязвимыми, которые оказали им вначале сопротивление и были сломлены, что ждет и Альфиан, перестанут им верить. Да, они должны были нанести удар. Они должны были продолжать действовать по плану.