Земля любви, земля надежды. Расставания и встречи - Мария Соареш

— Мне кажется, ты не даешь себе труда понять меня, Нина! — настойчиво проговорил Умберту. — Я еще раз повторяю, что могу быть счастлив только с тобой. Но я не оставляю жену, потому что чувствую свою вину перед ней: за рулем сидел я, и выходит, что я оставил ее калекой. Мы не жалеем средств на лечение. И когда ее здоровье восстановится, я подам на развод.

— На вашем месте я не делала бы этого, — сказала Нина. — Вам будет трудно одному.

— Но я надеюсь, что ты будешь со мной, — настойчиво проговорил Умберту. — Разве есть какие-то еще препятствия, кроме моего брака? Я же тебя люблю!

Нина посмотрела на Умберту даже с некоторым сочувствием.

— Мне кажется, для брака одной любви мало, — сказала она.

— Я человек состоятельный, ты же знаешь! У тебя будет все, что пожелаешь, — сказал он, словно бы объясняя очевидные вещи непонятливому ребенку.

— Я имела в виду любовь только с вашей стороны. А у тех, кто вступает в брак, любовь должна быть взаимной, — строго пояснила Нина и вновь перешла к главному: — Так что же вы мне скажете насчет моего предложения по поводу яслей?

— То же, что ты ответила мне на мое, — отрезал Умберту.

— Но это неравнозначные предложения! Мое касается многих и выгодно прежде всего вам, а ваше касается одной меня и совершенно никому не выгодно! — заявила Нина.

— Если ты подумаешь над моим, то я подумаю над твоим, — предложил Умберту.

— Думайте, — требовательно проговорила Нина. — Иначе мне придется напрямую обращаться к сеньоре Силвии!

В вечернем разговоре с матерью Нина рассказала о разговоре с хозяином. Мадалена вновь принялась вздыхать.

— Не пойму я тебя, дочка, два богатых человека вьются возле тебя, а ты никак не можешь сделать выбор.

— Да я давно его сделала, — засмеялась Нина. — Я выбрала свободу.

— А мне-то казалось, что тебе нравится Жозе Мануэл, — осторожно кинула пробный камешек Мадалена.

— Мне нравится, что он живет на белом свете и что случилось это не без моей помощи, — откликнулась Нина. — Мы с ним друзья, и я дорожу его дружбой.

— Только ли дружбой? — спросила Мадалена, зная о том, что Жозе Мануэл сходит с ума от любви к ее дочери.

Нина засмеялась и не ответила. Она хотела бы пережить такую же любовь, какая была у ее матери, только гораздо более счастливую. Она и ее избранник должны были прожить вместе долгую и счастливую жизнь. Но пока она еще не могла понять, где же этот избранник. Кругом у нее были только друзья. Вот если бы-Тони не был ее двоюродным братом, может быть, сердце ее и дрогнуло бы, но он был ей родня, и она была рада милому и славному кузену.

Время от времени Тони заходил навестить тетю Мадалену, и она догадалась по грустному виду племянника, что: в его семейной жизни нет большого счастья.

— Ты, наверное, по-прежнему любишь ту, что осталась в Италии? — как-то раз спросила она его.

Тони в ответ только вздохнул. Он пришел с очередным визитом, принес фруктов и сладостей, уселся на диван и вел беседу с тетушкой, дожидаясь Нины, которая скоро должна была прийти с фабрики.

— Моя невеста в Италии вышла замуж, — сказал Тони. — Она потеряна для меня навсегда. У меня нет никого, кроме Камилии, но моя жена не может понять этого, ей повсюду чудятся соперницы.

«Потому что она видит много жадных женских глаз, обращенных на тебя, мой мальчик, а ты их и не замечаешь» — хотела сказать ему Мадалена, но предпочла промолчать. И заговорила совсем о другом. Стала рассказывать о Нине, 6 том, что творится у нее на фабрике, о ее мечтах и надеждах. Тони с первого дня восхищался своей двоюродной сестрой — ее красотой, умом, энергией.

«Моя привязанность к дяде Джузеппе перешла на мою сестру», — шутливо говорил он про себя.

В самом деле, с Ниной они могли говорить часами, и у них всегда находились темы для разговора, интересные для обоих. Однако чаще всего Нина расспрашивала Тони о своем отце. И Тони охотно погружался в воспоминания. Все привычки дяди, все его характерные черточки легко всплывали в памяти, и Тони без устали расписывал, каким был его дядя Джузеппе.

— Он теперь стоит передо мной, словно живой, — с благодарностью говорила Нина. — Мне кажется, что я знаю, вижу, чувствую своего отца.

— Он был необыкновенным человеком, — подхватывал Тони. — У него было не только щедрое сердце и живой ум, но еще и дар рассказчика. Если бы не его рассказы о Бразилии, я бы никогда сюда не приехал.

— Ты не жалеешь, что приехал в Бразилию? — спросила в ответ Нина.

Тони задумался. На этот вопрос было нелегко ответить.

Конечно, роптать на судьбу было грешно. Если вспомнить, как он сюда добирался — без гроша в кармане, без документов; как мыкался поначалу — без связей, без единого знакомого человека, — и сравнить с тем, что он имеет теперь: работу, дом, семью, то можно было сказать, что ему повезло. Родители его жены — состоятельные люди, они охотно ему помогут, если он вдруг задумает открыть какое-то коммерческое предприятие. Они уже ему помогли, купили для него мастерскую. Конечно, если сравнивать, то нужно было бы ответить, что не жалеет, потому что все для него сложилось более чем удачно. Но это была какая-то чужая удача, ненужная ему, им не ощущаемая. А все его удачи остались где-то далеко-далеко, на родине. Вот он и дела для себя никак не мог найти, которое бы и кормило его, и доставляло удовольствие. Размышляя о своей жизни, Тони все отчетливее понимал, что означает слово «ностальгия», о котором говорил ему дядя Джузеппе… Да, это тоска, но тоскуешь даже не по родине, тоскуешь о себе на родине, где все тебе знакомо, все понятно. И кажется, что на родине ты был бы гораздо счастливее…

— Иногда жалею, — наконец честно признался он.

— Италия очень красивая страна? — снова спросила Нина.

— Очень красивая, только маленькая по сравнению с Бразилией, — ответил Тони.

— Мне бы очень хотелось побывать на могиле моего отца, — мечтательно вздохнув, произнесла Нина. — Мы не встретились с ним при жизни, но я хотела бы побыть с ним там, где он спит вечным сном.

— Кто знает, может, твоя мечта и исполнится, — сказал Тони. — Об этом мы будем мечтать теперь вместе.

Проведя вечер в доме тетушки и двоюродной сестры в разговорах об Италии, Тони словно бы вновь переселялся туда, и Мария опять как живая вставала у него перед глазами. Ах, Италия! Италия! Он так и перелетел бы туда!

— Приходите и вы к нам в гости, — стал приглашать он Нину с Мадаленой. — Мне хочется, чтобы вы посмотрели, как я живу, познакомились с моей женой, тестем, тещей.

— Ты уверен, что это удобно? — на всякий случай уточнила Мадалена. — Твои тесть и теща не сочтут нас бестактными?