Аутсайдер - Оливия Каннинг

Имело смысл, что Итан и Рейган будут искать убежища в этом месте. Это была закрытая территория, и служба безопасности хорошо справлялась с тем, чтобы не допустить нежелательных посетителей в здание. Он был рад, что добавил Рейган и Итана в свой список жильцов и отдал им ненужный комплект ключей Брайана и свою карточку от ворот парковки.

«Мы пытались стряхнуть папарацци, но сдались и скрылись». Итан помолчал мгновение, прежде чем добавил: «Нам нужно поговорить. Если есть какой-то способ, которым мы можем заставить это работать... — Он хрипло вздохнул. — Я люблю тебя. Даже если никто другой в мире никогда этого не увидит, тебе нужно это увидеть. Тебе нужно в это поверить. Так что, пожалуйста, Трей, возвращайся домой. Мы можем поговорить. Или ты можешь говорить, а я могу просто обнять тебя, — усмехнулся Итан. — Это самое длинное телефонное сообщение, которое я когда-либо оставлял, так что ты, должно быть, много значишь для меня. Я пытаюсь быть больше похожим на тебя. Более открытым и свободным, чтобы быть самим собой. Но это потребует времени и терпения с твоей стороны. Надеюсь, ты считаешь, что я стою твоих усилий».

— Стоишь, — сказал Трей, хотя Итан не мог слышать его слов. Трей был так увлечен тем, что говорил Итан, что забыл, что слушает записанное сообщение.

«Скоро увидимся, — сказал Итан. — Не заставляй меня преследовать тебя. Я сделаю это».

Трей рассмеялся. Итан знал, как сильно он ненавидел, когда его преследовали брошенные любовники. Но он никогда бы не отказался от Итана добровольно. И если бы это означало, что им придется хранить свою любовь в секрете до конца своих дней, Трей сделал бы все возможное, чтобы сдерживать свою привязанность к этому мужчине на публике. Ему просто придется приберечь свою преданность для того времени, когда они останутся наедине. Именно там Трей хотел быть больше всего на свете — наедине с Итаном и Рейган.

Трей включил задний ход, чуть не врезавшись в фотографа, стоявшего за его машиной. Он проигнорировал сердитую ругань, брошенную в его сторону, проигнорировал фары в зеркале заднего вида, когда ехал по почти пустынным улицам, проигнорировал красный свет, чтобы убрать папарацци от своей задницы. Удивленный тем, что его незаконный и потенциально опасный маневр сработал, он свернул на жилую улицу и поехал менее оживленным маршрутом к своей квартире. Гордый и испытывающий облегчение оттого, что ему удалось оторваться от журналистов, он громко застонал, когда заметил несколько подозрительных фургонов, припаркованных у входа в его жилой еомплекс. Он был удивлен, когда фотографы не выскочили из фургонов и не начали фотографировать его, когда он вставил свою карту доступа в считывающее устройство на входе в ворота. Спали ли они на работе или хотели только досаждать Рейган?

Когда он вошел в свою квартиру, единственным источником света и звука был телевизор в гостиной. Он ахнул, когда сильная рука схватила его за горло.

— Трей? — спросил Итан, ослабляя хватку.

Трей потер шею.

— Кто еще это может быть?

— Такой же подлый, как эти репортеры... Ах, черт возьми. — Он привлек Трея в свои объятия и прижал к своему сильному телу. Сердце Итана колотилось так сильно, что Трей чувствовал его в своей груди. — Я не был уверен, что увижу тебя сегодня вечером. Или когда-либо еще.

— После того волнующего сообщения, которое ты оставил на моем телефоне?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказал Итан.

Трей откинул голову назад, чтобы посмотреть Итану в глаза. Слова, которые он произносил, и сочное выражение его лица не совпадали.

— Я предполагаю, что это был какой-то другой парень, который звонил, — сказал Трей, подняв бровь. — Мне лучше выяснить, кто это был, потому что он сказал все правильные слова, и мне нужно сблизиться с ним, прежде чем это любовное оцепенение пройдет.

— Это был я, — сказал Итан, его темные глаза нашли Трея. — Я действительно что-то правильно сказал?

Трей кивнул.

— Чудеса случаются. Я сожалею о том, что я сказал о тебе и Брайане тогда в машине.

Трей съежился. Он почти забыл, с чего началось напряжение между ними в первую очередь.

— Тебе обязательно поднимать этот вопрос сейчас?

— Я не могу перестать думать о том, сколько раз я разочаровывал тебя сегодня. Я все еще так чертовски завидую Брайану, что не могу этого вынести. Знать, что ты любил другого мужчину с такой яростью...

Трей накрыл губы Итана пальцами.

— Остановись, ты пока впереди всех.

— И когда ты просил в похоронном бюро, я хотел поцеловать тебя, — продолжил Итан, его слова слегка искажались пальцами Трея. — Я всегда хочу, чтобы мой рот был на тебе, но...

— Ты боишься.

Трей знал, что Итан был жестоким человеком, он ничего не боялся, но он тяжело сглотнул и кивнул. Его пальцы запутались в рубашке на пояснице Трея, чтобы притянуть его ближе. Трей коснулся лица Итана и удержал его взгляд.

— Выйти из шкафа не так уж плохо, — сказал Трей. — В голове всегда гораздо хуже, чем на самом деле.

— Тебе легко говорить. У тебя такая семья, которая поддержит тебя во всем. Не всем из нас так повезло.

— Ты мало говоришь о своей семье, — сказал Трей, наклонив голову. — Они действительно такие ужасные?

— Я не могу жаловаться. Мама любит меня всем сердцем, и я думаю, что она смирилась бы с моей бисексуальностью. Не уверен, что она справится с тем, что я никогда не подарю ей внуков. Она обожает Рейган и всегда твердит о том, каких милых детишек мы бы сделали вместе. Мой отчим держит меня на расстоянии вытянутой руки, но он не так уж ласков со своими собственными сыновьями, так что я не очень беспокоюсь о его реакции. Это мои братья. Они всегда относились ко мне как к одному из них, хотя у меня другой отец. Может быть, потому, что я самый старший и всегда был рядом. Но независимо от того, насколько близки мы были в прошлом, я знаю, что они не примут этого во мне.

— Почему ты так говоришь?

Взгляд Итана переместился поверх головы Трея.

— Они презирают гомосексуалистов. Ненавидят их на патологическом уровне. В школе был один парень-гей, которого они безжалостно преследовали и запугивали. Они причинили ему боль, Трей. Достаточно сильно, чтобы в конце концов, отправить его в больницу. Но он был слишком напуган, чтобы рассказать о них, и хотя я знал, кто несет ответственность, я не мог выдать своих братьев. Они были семьей.

— Не для того, чтобы оправдывать то, что они сделали, но