Плоды мести - Андрей Юрьевич Болотов

мимо с задранным носом, чем заметят проблемы других народов. А если и заметят, то чванливо отвернутся. Им дано больше других, но свои таланты они растрачивают только на глупые прихоти».

За размышлениями шаман сделал несколько ковыляющих шагов вперед, и только потом сфокусировал взгляд на пиршественном зале, чтобы остолбенеть от увиденного.

Если лусиды собирались удивить гостей, то им это удалось. Помещение оказалось поистине огромных размеров. Все вокруг сверкало серебром и драгоценными камнями. Столы, заставленные чашами, кубками, бутылями, кувшинами, блюдами и тарелками, ломились от всевозможных яств и разнообразных вин, а за ними восседало тысяч пять эльфов. Все это ушастое безобразие в гробовой тишине наблюдало, как чужеродные существа входят в их владения и, вжимая головы в плечи, идут к отведенным для них местам. Диапазон взглядов рознился от добродушно-любопытствующих до откровенно враждебных.

Роскошь в таком количестве вызывала у непривычных к такому путников гнетущее чувство тревоги и неуверенности в себе. Длинный путь к столу проходил почти через все помещение и заставил компаньонов ощутить свою ничтожность по сравнению с этим чудовищно огромным помещением.

— Топ-топ-топ, цок-цок-цок, шарк-шарк-шарк, — звук шагов, цокот копыт и шарканье обуви Гарба гулко разносились по всему залу, и гостям начало казаться, что они тем самым тревожат покой какой-то святыни. Специальные места для варваров расположили между столами придворных, бесконечно тянущимися вдоль всего зала, и неподалеку от маленького столика короля у дальней стены.

Прекраснейший из лусидов, как описывают Миримона сказания, сидел на весьма необычном троне: мебелью служил настоящий живой медведь. Одному Триединому ведомо, через какие невероятные страдания пришлось пройти бедному животному, чтобы оно смирилось с такой долей. Мишка лежал совершенно неподвижно и лишь изредка вздыхал и иногда позволял себе громко и обиженно засопеть. Именно по этим звукам и становилось понятно, что огромный меховой клубок с когтями не простая имитация.

Гарб жадно впился взглядом в повелителя эльфов. Гоблину не терпелось отыскать в короле лусидов какой-нибудь изъян, но с виду все было безукоризненно. Монарх даже почти не пользовался магией, чтобы подчеркнуть свою безупречно-прекрасную внешность. Тонкий изящный нос, слегка заостренный подбородок и высокий умный лоб без единой морщинки не давали повода усомниться в благородном происхождении этого эльфа. Острые и бесконечно длинные уши, торчащие вертикально, указывали на весьма преклонный возраст Его Величества, как и совершенно не характерные для лусидов седые волосы до плеч, убранные за уши и зафиксированные серебряной диадемой с изумрудами. Они несколько отличались оттенком от серебристых волос подданных, что только подчеркивало статус повелителя эльфов.

В одежде король придерживался серебристых и зеленых оттенков. Свободное одеяние полностью скрывало тело владыки Серебряного Чертога, оставляя открытыми только лицо, длинную тонкую шею и руки ниже локтей. На запястьях Миримона тускло поблескивали браслеты, а пальцы монарха оказались унизаны перстнями. В каждом из украшений Гарб опознал могущественные боевые чары.

«Интересно, зачем они ему за обедом?» — подумал гоблин. — «Неужели нас так боится?»

Шаман посмотрел еще внимательнее и наконец разглядел то, что искал: диадема хорошо скрывала лысину, но не полностью. Напряжение тут же пропало. Противник перестал казаться небожителем и сразу обрел уязвимость, как и всякое смертное существо.

По левую руку от правителя на кресле сидела хрупкая нежная эльфийка, замотанная в несколько слоев полупрозрачной серебристой ткани. Материал так скрывал ее внешность, что, кроме рук с нежнейшей алебастровой кожей, пухлых чувственных губ цвета спелой клубники и лукавых изумрудных глаз, рассмотреть что-либо другое не представлялось возможным. Все остальное как бы таяло за слоями ткани, оставляя лишь расплывчатый, но все равно соблазнительный силуэт. При виде этой дивы Аггрх вздрогнул и чуть не споткнулся, потому что с нарастающим ужасом узнал ту, что наведалась к нему в комнату парой часов ранее.

«Я покойник», — подумал воин, стремительно бледнея.

Эльфийка бросила на орка насмешливый и немного манящий взгляд из-под полуопущенных век, сделала пару взмахов ресницами и тут же отвернулась, как будто он был ей совершенно не интересен.

Кем бы она ни приходилась властителю этого королевства — женой, любовницей или даже дочерью — вряд ли Миримон обрадуется, если узнает правду о ее похождениях. Аггрх вдруг живо представил, как в него, по приказу взбешенного короля, летят тысячи стрел, и тяжело сглотнул. Затем орк сделал глубокий вдох и храбро шагнул к своему месту. Он рассудил, что если что-то и произойдет, то на это уже никак не повлиять, поэтому нужно просто все принять как неизбежное и не паниковать.

Пиршество еще не началось, но запотевшие хрустальные кубки уже стояли наполненными перебродившим бледно-розовым виноградным соком, который эльфы называют лёвин. Компаньоны дошли до своих мест и склонили головы, как учил паж. Минотавр при этом, как будто случайно, задел рогами стол. Звон бьющегося хрусталя наполнил зал, а придворные не смогли сдержать злорадных ухмылок при виде подобной неуклюжести. Каввель же всего лишь намеренно избавил друзей от отравы, которую, как он подозревал, щедро насыпали в каждый из бокалов. Скорее всего, не смертельной, но вызывающей непреодолимое желание выбалтывать все свои секреты первому встречному.

Одни слуги немедленно притащили для быка отдельную серебряную кормушку и поставили ее подальше от стола, а другие быстро собрали осколки, вытерли пролитое и расставили новую посуду. Минотавр здраво рассудил, что прислуга вряд ли занимается такими вещами, поэтому замену принесут без всяких добавок.

Король соизволил вяло улыбнуться и сделал легкое движение пальцами, как бы предлагая садиться. Затем он первым взял кубок в руку и воздел ее к потолку. Придворные вскочили из-за столов и последовали его примеру.

— Да здравствует король! — грянул хор из пяти тысяч голосов.

Его Величество кивнул, пригубил из кубка и приступил к трапезе, ловко орудуя вилкой и иногда пользуясь магией вместо ножа для разделывания кусков жаркого. Все тут же уселись и набросились на остывающих жареных перепелок и прочие деликатесы. Тишину нарушал только легкий стук двузубых вилок о фарфоровые тарелки да работа челюстей. Компаньоны тоже сели, чтобы наконец утолить голод.

Глава 27

От стрелы выжил, а от комара погиб.

Эльфийская поговорка

Компаньоны давно успели вкусить от каждого поданного кушанья, поэтому просто сидели и напряженно ждали развязки. Последние десять минут молчание давалось тяжело, но все стойко терпели. Гарб даже искренне пожалел, что не наделен даром дьяволов-жахани к мысленному общению. У него накопилось множество едких комментариев по поводу хваленых эльфийских манер, и ему не терпелось поделиться ими с друзьями.

Вентиляции очень не хватало, и придворные в усиливающейся духоте начали потихоньку освобождаться от лишних предметов одежды. Сначала снимали верхнее платье