Магия вооружает (ЛП) - Эндрюс Илона

Он поднялся со стула, невозможный — человек с человеческим торсом, но головой шакала. Снаружи два демона Амат взревели в унисон. Давление его магии становилось невыносимым.

Внезапно иллюзия распалась. Я осознала, что забыла дышать, и хрипло втянула воздух.

Анапа улыбнулся мне, снова усевшись в свое кресле, вяло и слегка скучающе.

— Теперь, когда мы с этим разобрались, давайте поговорим. У меня есть к вам некоторые претензии. Собственно говоря, ко всем троим.

Рафаэль сделал шаг вперед.

— Я компенсирую тебе расходы за зверя.

— Того, которого вы убили? — Оживленное лицо Анапы стало озадаченным. — О, в этом нет необходимости. Я воскресил ее с первой же магической волной. Мне очень понравилась ваша битва. Потрясающее проявление стратегического мышления. Он посмотрел на меня, а затем на Рафаэля.

— Ты и ты, вы хорошо работаете вместе. Он повернулся к Рафаэлю. — За исключением концовки, где вы оба немного слетели с катушек.

На лице Рафаэля дернулся мускул.

— Не волнуйся. — Анапа поморщил нос. — Случается и с лучшими из нас.

Рафаэль сделал еще шаг вперед. Я положила руку ему на предплечье.

Анапа потер руки.

— А теперь почему бы нам не посмотреть маленькое шоу «покажи, да расскажи»?

Пол в офисе между ним и нами стал светлее. На его поверхности образовались стилизованные фигуры.

— Здорово, не правда ли? — Анапа ухмыльнулся. — Позаимствовал идею из старого кинематографа. Итак, слушайте и смотрите. Пожалуйста, если хотите, присаживайтесь.

Коричневые фигуры спускались с холмов к голубой реке.

— Это древнеегипетские скотоводы. Климат изменился, и все их травяные поля пересохли, поэтому им пришлось возвращаться к Нилу. Посмотрите на их лица, они такие печальные.

Фигуры упали на колени и начали пить из Нила. С противоположной стороны от них вторая группа фигур стала бросать камни в пришедших.

— А это люди, которые остались в долине. Им не нужны здесь бедные скотоводы. Видите, они все несчастны.

Одна из фигур держала изогнутый посох.

Огромная треугольная голова вырвалась из воды. Огромная коричнево-желтая змея выскользнула из Нила и стала питаться толпой людей.

Анапа подался вперед.

— А это Апоп. Речной Бог. Эти парни, те, что остались в долине, поклонялись ему, чтобы он не ел их. Тот еще мерзкий негодник.

Расчлененные тела древних египтян упали в воду.

— Но что это?

Появились четыре фигуры с мечами и копьями. У одного была голова сокола, у второго — голова кошки, у третьего — шакала, а четвертый казался причудливой помесью осла и трубкозуба.

— Это, стало быть, Ра, его дочь Бастет, я и Сет.

— Я знаю этот миф, — прервал его Роман. — Ра убил змея.

Анапа посмотрела на него с легким негодованием.

— Извини, ты был там? Нет? Тогда помалкивай. Конечно, мифы гласят, что Ра убил его. Вот что происходит, когда ты бог солнца, и урожай зависит от тебя, друг мой. Смотри, я тебе это докажу. На стене появилась старинная фреска, изображающая желтого пятнистого горного кота, пронзающего змею изогнутым лезвием. — Предположительно, это Ра, убивающий Апопа. Маленькая загвоздка: у Ра на плечах голова сокола. Он не превращался в кошку, за исключением только одного этого случая. Есть над чем задуматься. Так на чем мы остановились?

Четыре фигуры напали на змея, рубя его странными изогнутыми мечами и тыкая копьями. Апоп встрепенулся, отбросив их в сторону и яростно кусая. Финальное изображение — Анубис превращается в огромного шакала и вгрызается змею в шею, пережимая ее. Три другие фигуры так же кидаются на него. Змей извивается, отбрасывая всех, кроме Бастет. Проворной кошке удается перепрыгнуть через трепещущее тело и ударить змея ножом в сердце.

— Так почему же в мифах говорится, что Ра убил его? — Спросил Роман.

— Потому что жрецами являлись мужчины, и мы не могли допустить, чтобы большого и грозного врага повергла девушка, не так ли? — Анапа подмигнул мне. — Священные тексты писались советом, и у Ра было больше жрецов. Его культ был сильнее. Он — солнце животворящее, а Бастет — всего лишь защитник Нижнего Египта. Раньше она была львицей. Очень жестокой. К тому моменту, как жрецы взялись за нее, она превратилась в домашнего котенка. Им потребовалось около тысячи лет, но они изувечили льва.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Яркая вспышка света вырвалась из тела Апопа, сбив четыре фигуры с ног.

— Поглядите на нас, все в отключке. — Анапа улыбнулся. — Когда вы убиваете бога, высвобождается очень много магии. Посмотрите на меня там. Видите, у меня только один клык? Он сломался о шею змеи. Мне потребовалось два дня, чтобы отрастить новый.

Свет погас. Четыре бога все еще лежали ничком на земле. Фигуры заполонили Апопа, разрывая его тело на куски.

— Кто они? — Спросила я.

— Сайи. Его жрецы. Они пытаются спасти его останки. Вон тот взял чешую. А у этого позвонки.

— А эти четверо едят труп. — Рафаэль указал на четыре фигуры на четвереньках, кусающие Апопа за бок.

— Они пожирают его плоть, чтобы она жила через них. Мерзкое дело.

Последний человек оторвал клык Анубиса от мертвого тела Апопа, и фигуры скрылись.

— Мы, конечно, погнались за ними, но они слишком коварные, — сказал Анапа. — Эти люди разбросались по четырем ветрам, надеясь в конце концов воссоединиться и воскресить своего бога. — Анапа хлопнул в ладоши. Фреска исчезла.

— Все это подводит нас к текущей напасти, джентльмены и леди, конечно же. — Бог улыбнулся и указал на Рафаэля. — Ты стоил мне моего клыка. Он был погружен в металл и выглядел как нож, но внутри оставался все еще моим зубом с кровью Апопа. Он находился в хранилище этих проклятых руин, но ты обошёл меня. — Он повернулся к Роману. — Ты упустил посох, вырезанный из позвонков Змея и его ребра. Они спрятали его в комнате, полной магических артефактов, чтобы их магия скрыла от меня его местонахождение. Тебе удалось отыскать посох и вытащить оттуда, но вместо того, чтобы отнести в безопасное место, ты фактически подал им его обратно на серебряном блюдечке. Твоя собственная святая реликвия. Такова награда за твою глупость. Поздравляю.

Роман открыл было рот, но зажал его.

Анапа обратился ко мне.

— А ты помогла им обоим, сунула свой нос туда, куда не следовало, натравила на меня других пушистых комочков и усложнила мне жизнь. Я не могу спокойно передвигаться по городу, потому что двое твоих сородичей преследуют меня, как собачий хвостик. А в половине случаев один из них — кот. Ты хоть представляешь, как я презираю кошек?

Анапа глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Прямо сейчас культ Апопа имеет посох, клык и, вероятно, по крайней мере несколько прямых потомков сайи, тех четырех жрецов, что занимались этой творческой гастрономией. Итак, вопрос в том, что мы собираемся с этим делать?

— Что произойдет, если Апоп воскреснет? — спросил Рафаэль.

— Что ж, давайте посмотрим. — Анапа откинулся назад. — Он бог тьмы, хаоса и зла. Лучше не будем вдаваться в философскую концепцию добра и зла, поскольку эти понятия субъективны. Что зло для одного — добро для другого. Давайте вместо этого поговорим о хаосе. Хаос, как нам может подтвердить присутствующий среди нас жрец, чрезвычайно могущественная сила. Кто-то из вас знает, что такое фрактал?

Роман поднял руку.

Анапа поморщился.

— Я знаю, что ты знаешь. Вот.

На полу загорелся темный равносторонний треугольник.

Анапа махнул рукой. В середине более темного появился равносторонний треугольник меньшего размера, его углы касались сторон исходного треугольника.

— Сколько треугольников? — спросил Анапа.

— Пять, — ответила я. — Три темных, один светлый посередине и большой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— А теперь, — сказал Анапа.

В центре каждого темного треугольника появился светлый треугольник меньшего размера.

— И ещё, и ещё, и ещё.

Он остановился, указывая на филигранные треугольники на полу.