Рык Посейдона - Валерий Негрей

Стивена посадили в джип Хамади, и они поехали по знакомой уже ему дороге. На этот раз глаза ему не завязывали. «Однако это плохое предзнаменование, — подумал он. — Они действительно не выпустят меня отсюда, потому и не бояться… Что может интересовать их в данный момент? Ведь завод почти готов, если судить по их спешке».

Машина остановилась на том блокпосту, который проезжали раньше. Стивену показали, чтобы он выходил из машины и шёл за своими спутниками. Пока шли к стоявшей у подножья скалы палатке, он успел оглядеться. Палаток было четыре. Они стояли тесно прижавшись друг к другу. Выше, на уступе ущелья, он заметил что-то похожее на пулемётное гнездо. Из него торчали спаренные стволы крупнокалиберных пулемётов. Когда он попытался оглянуться, чтобы посмотреть на противоположный склон, резкий толчок стволом автомата в спину, заставил его изогнуться от боли и прибавить шагу. «Надо быть осторожнее с ними», — подумал он.

Когда вошли в палатку, Стивен увидел сидящего за невысоким столом человека, по виду схожему с европейцем, но с очень загоревшим лицом и с клочковатой рыжей бородой. Он кивком головы показал Стивену на складной армейский стул, стоявший рядом со столом. Стивен подошёл и сел.

— Я думаю, что мне не надо представляться, — начал разговор хозяин палатки. — Вопросы здесь буду задавать только я… Хорошо, если вы, господин Хейс, не будете спешить с неверными ответами. У меня нет времени перепроверять их.

— А вы надеетесь получить какие-то ответы?… После того, что вы мне показали, только дурак может надеяться вырваться отсюда. А я себя таковым никогда не считал, господин…, как вас там.

— Тогда мне тем более приятно пообщаться с умным человеком.

Он сделал знак охране, чтобы они вышли из палатки.

— Если вы отсылаете охрану, то, я так понимаю, предстоит более-менее откровенный разговор… Я прав?

— Не совсем… То, что вы видели в пещере, для них является табу. Даже люди, которые находятся за стенками этой палатки, никогда не вынесут ничего отсюда…

Своё положение, как я понимаю, вы осознаёте. Ваша жизнь зависит не от меня. Я лишь отвечаю за секретность этого объекта и я это делаю, а жизнью нашей распоряжается Аллах и вышестоящее начальство.

— Для мусульманина, вы слишком европеизированы, а для европейца, не слишком гуманны… Так, кто же вы?

— Эпоха гуманизма в Европе закончилась почти триста лет назад, если мне не изменяет память. С тех пор на её полях погибло по крайне мере сто миллионов человек… А вы говорите о гуманизме… То, что вы видели, это всего лишь оборудование для производства лекарств, ну, например…. простого аспирина.

И не вам говорить о гуманизме, господин Хейс…Ваша страна трижды приходила на эти земли и каждый раз вы оставляли после себя горы трупов и моря крови. Поэтому, давайте не будем говорить о гуманизме применительно к этой стране. Я здесь уже двадцать лет и знаю, кто, чем дышит здесь и на её границах.

— И вы хотите сказать, что решить проблемы этой страны можно с помощью таких вот методов? Вы сами-то знаете, что из себя представляет этот, с позволения сказать, лекарственный завод?

— Меня это мало интересует. Мне хорошо платят за то, чтобы ни я, ни кто другой не совали свой нос в эти места… А то, что касается проблем этой страны, я вам вот что скажу — если их оставить в покое, — он кивнул в сторону входа, — они сами разберутся между собой. Поделят эти горы, реки и будут довольны, а кому будет мало — купит у соседа. Здесь всё продается, и всё покупается, как впрочем, и везде.

— У вас есть семья, дети?

— Зачем они мне в этом беспокойном мире!.. Я за свою жизнь побывал почти на всех континентах и мне везде хватало женщин и денег, чтобы купить их.

— Но вы ведь не вечны. Где-то же надо будет на старости лет приложить свою голову.

— Всё это ерунда. Я никогда не собирался умирать на домашних подушках. Люди моей профессии не доживают до старости… Как только кто-то узнает об этой пещере, нас похоронят здесь в один миг. Мы и пикнуть не успеем… Вот поэтому я и должен хорошо нести свою службу. Это залог моей жизни, вернее — её длины, — он впервые улыбнулся сквозь свои рыжие усы.

— То, что вас не оставят в покое, это однозначно, но почему вы, прекрасно это осознавая, продолжаете оставаться здесь? В данном случае виновата не какая-то конкретно страна, а именно такие люди как вы, как Хамади и ему подобные. На первый взгляд вроде бы хотите добра своей стране, а получается наоборот. Вы подогреваете в людях жажду мести за давно минувшие дела и тем самым ставите их под удар. Когда нибудь они поймут это и тогда вам уже нигде не спрятаться…

Это я вам говорю как подданный нашей с вами королевы, — Стивен улыбнулся и, облокотившись на стол, в упор посмотрел на сидящего передним незнакомца. — Я даже могу предположить, где вы начинали служить… Вы не отдаёте себе отчёт, что могут сделать эти люди с вашей помощью на вашей родине…

— К сожалению, вместо задуманного мною монолога, наша беседа перешла в диалог, да к тому же с нравоучительным уклоном. Не будем терять время и учить друг друга… У меня к вам только один вопрос — кто ещё знает о вашем местопребывании?

— Я уже говорил об этом с господином Хамади, — Стивен откинулся на спинку стула и посмотрел в окно палатки.

— Значит, никто!.. Это уже упрощает задачу… К сожалению, я не имею полномочий решать вашу судьбу — поскольку вы европеец, но и оставлять вас здесь не в моих интересах. Я отправлю вас в учебный лагерь до решения вашей судьбы, а там будет видно. Там вы кое-что посмотрите, и может быть, что-нибудь поймёте… Мир здесь не так прост, как вам иногда кажется, из окон ваших кабинетов… Вас отвезут, но удобств не обещаю.

Стивен встал и направился к выходу. Уже около самой двери он повернулся и сказал:

— На свой вопрос вы ответили сами, возможно даже упростив себе задачу. Такой же вопрос задал мне Хамади и он получил на него ответ, но только уже от меня.

Стивен вышел из палатки и глубоко вдохнул полной грудью этот чистый, горный воздух, разбавленный дымком горящего неподалёку костра.

На следующий день, рано утром, телефонный звонок разбудил Франка в номере отеля. Из управления безопасности порта ему сообщили, что из Мюнхена пришло четыре грузовика от фирмы «Аузер» за грузом хлопка. Вальтер на секунду задумался, а потом сказал, чтобы таможня начала оформлять документы — он сейчас подъедет. Ему хватило буквально пятнадцати минут на туалет и чашку кофе. Через полчаса он был в порту. Грузовики из Мюнхена только что подъехали к складам.

Вальтер остановил свою машину около таможенного управления. Легко взбежав на второй этаж, он зашёл в диспетчерскую. На его вопрос, — «Кто оформлял груз для фирмы «Аузер?» — ответила молодая девушка, сидевшая за вторым столом от входа. Она сказала, что инспектор, оформлявший груз, уехал вместе с представителем фирмы к складам. Вот там его и надо искать.