Бесконечность I. Катастрофы разума - Андрей Волков

самом деле, разве кого-то это будет волновать через тридцать или сорок лет?

Верховский криво усмехнулся.

— Вряд ли вы обращаетесь к тому человеку, который вам нужен, — сказал он, — вы почему-то решили, что я с вами заодно, но что мне стоит не отправиться сейчас в милицию и не рассказать им всё?

Адашев засмеялся.

— Тогда вы потеряете её, — сказал он, — вы же помните её и хотите. Вы сделали всё, чтобы её получить, а теперь вы боитесь сделать последний шаг.

— Я ничего не боюсь, — бросил Верховский, — и вам это хорошо известно, и именно поэтому я не буду брендом, который нужен для завлекалки доверчивых.

Адашев оголил зубы в презрительной усмешке. Вся его фигура выражала степень крайнего нетерпения.

— Разве вы думаете, что они мне нужны? — сказал он, махнув рукой в сторону столпившихся за столиками бизнесменов. — Они лишь инструмент, денежные мешки, но вы, Верховский, вы лидер, вы тот, кто может зажечь пожар. Пожар, который сотрет этот старый мир с его гнильем, и из его огня родится новый. Разве вы этого не хотите, разве вы не для этого пришли к нам?

— Какая патетика, — фыркнул Верховский, — не ожидал от вас, генерала КГБ.

— Зачем эти ярлыки! — воскликнул Адашев. — Я всегда поражался и поражаюсь вашему уму. Вы можете стать идолом, новым мессией, который лишь умом и красотой будет противостоять разрушению!

Александр настороженно взглянул на экс-директора разведки.

— А почему вы думаете, что я хочу быть этим идолом, как вы говорите? — спросил Верховский. — Вы задумали скверную штуку, и я не намерен вам с ней помогать. А с любыми проблемами я справлюсь и без вашей помощи.

— Напрасно вы это сказали, — бросил Адашев, — это мы сделали вас таким, это мы дали вам все. Из Организации так просто не уходят, господин Верховский. Я мог бы применить к вам и более убеждающие методы, но ради вас подожду два дня и потребую от вас окончательного ответа.

Адашев широко улыбнулся. Верховский лишь зло посмотрел на него и, хотя в его нутре бушевал ураган эмоций, он всеми силами заставил себя успокоиться. Затем развернулся и не оборачиваясь вышел на улицу.

* * *

Темный кабинет, горит только одна настольная лампа, словно бы луна в ночи. Ксения смотрела на фотографию убитой Екатерины Кирсановой. Умница, красавица, прилежная ученица, гордость школы. Что заставило её всё это поменять? В детективах всегда задают вопрос — кому выгодно? Глупый вопрос. Главный вопрос — зачем. Когда ответишь, зачем, поймешь и кому выгодно.

— Какая-то чертовщина, — буркнул Рауш, — столько человек видели эту девицу, и никто не может её описать, только капюшон и татуировка.

Кристина нахмурила брови.

— Думаете, это правда, что мне сказали про организацию «SIGMA»?

Ксения только поморщилась.

— Не знаю, — ответила она, — но Михал Потапыч калач тертый, просто так он говорить бы не стал. Значит, или эта организация существует, или наша девица её большая поклонница. Точно могу сказать одно, кто бы она ни была, она очень подготовлена. На улице такому не обучишься.

— Значит, всё в цвет, — сказал Мациевский, — профессиональная убийца экстра-класса. Но зачем ей нужно было убивать девочек? Нападение на эту, как её там, Марту Васкес, я ещё могу объяснить. Следы от препарата и всякое такое, но как с этой историей могут быть связаны убитые девочки?

Кристина задумчиво повела бровью.

— Одна связь есть. Связь, на которую сперва можно и не обратить внимание, но если подумать…

— Поясни.

— Швейцария, — сказала девушка. — Смотрите, все, кто участвует в этой истории, как-то связаны со Швейцарией: Урусова, Верховский и его помощница Александра там учились. Там же учились и Сабурова, и Левицкий, и туда же собирались убитые Кирсанова и Терехина. Адрес я пробила, и угадайте, что там находится.

Ксения усмехнулась.

— Клиника?

— Клиника, — кивнула Кристина.

— Вот тебе раз, — фыркнул Рауш, — даже не маскируются.

— А зачем? — сказала Кристина. — Организация серьезная и зарегистрирована, где надо. Но возникает вопрос, откуда у двух простых школьниц деньги на лечение в этой клинике?

— И главное, зачем им это лечение? — в пространство спросила Ксения, — результаты судмедэкспертизы никаких отклонений не показали. Значит, кто-то определил их в эту клинику, кто-то, кому они доверяли и у кого очень много денег.

— Опять всё замыкается на Верховском, — заметил Мациевский, — больше некому, но зачем было убивать?

— Нет, — возразила Кристина, — мать Терехиной говорила про девицу. Они с кем-то дружили. Эта их старшая подруга давала им советы, может быть, решала проблемы. Она была им опорой. Мужчина такой опорой не может стать.

Ксения кивнула.

— Согласна, — сказала она, — но окончательно сбрасывать Верховского со счетов не стоит, ведь эта девица могла с ними познакомиться по его поручению. Он ведь тоже мог прикинуть всё то, что ты сейчас сказала.

— Мог, — согласилась Кристина, — но мотива я не вижу. На Верховского указывает слишком многое, а мне это не нравится.

Ксения откинулась в кресле. Всё то, что они накопали, давало почву для длительных и основательных размышлений, только проблема состояла в том, что времени для подобных размышлений катастрофически не было. И дело, конечно, не в высоком начальстве, на мнение которого Аваловой было, в общем-то, плевать, а в том, что если они не раскрутят эту комбинацию, жертвы её будут прибывать в геометрической прогрессии. Сами же факты, выявляемые при расследовании, тянули их в абсолютно разные стороны, учитывая то обстоятельство, что факты эти практически все были взаимосвязаны, но соединить эту взаимосвязь в единую цепь было нельзя.

— Мне тоже, — кивнула девушка, — итак, что мы имеем: есть киллер экстра-класса, которая убивает необычным оружием. Есть показания одноклассников о некой девице, которая общалась с убитыми, и показания жены Левицкого, что она тоже видела девицу.

Секунд на пять в кабинете повисло молчание.

— Зацепиться не за что, — призналась Ксения.

Кристина задумчиво почесала щеку.

— Если даже убитые девушки не собирались ни от чего лечиться, то ведь зачем-то они туда собирались? В клинике можно ведь не только лечиться, но ещё и прятаться. А что, если они, учась в школе, которая принадлежит Верховскому, что-то узнали про его деятельность, что-то, что могло бы скомпрометировать Верховского и заставить его работать на Тополевича, если у того была бы такая информация.

Ксения пожала плечами.

— Но зачем их везти в Швейцарию? — спросила она. — Разве у Тополевича здесь мало возможностей? Хотя скандал в западной прессе о связях талантливого молодого бизнесмена-государственника с малолетними девочками… да, это могло бы испортить Верховскому реноме.

— Непонятно другое, — сказал Рауш, — если Верховский заказчик убийств, тогда зачем ему избавляться от Левицкого? Логично предположить, что он был