Лев-триумфатор - Филиппа Карр

— Да, конечно. Они напоминают тебя. Мануэла и Дженнет позаботятся о них, но предупреждаю: больше никаких приятных развлечений с моими служанками.

Он грубым жестом поднял мой подбородок:

— Увидишь, что не будет никого, кроме тебя. И предупреждаю тебя: я крепкий мужчина.

— Я не нуждаюсь в предупреждениях.

— Стоит обратить на это внимание. Ты можешь сделать меня только своим, Кэт, и ты сделаешь это.

— Думаешь, я смогу удержать такую находку? — спросила я с сарказмом.

— Если ты достаточно умна, Кэт, то сможешь.

— Как знать! Могу ли я удержать твое влечение к другим? Но предупреждаю, в моем доме и с моими служанками этого не будет.

— У меня никогда не было сложностей с тем, чтобы найти желающих разделить со мною постель.

— Подходящий предмет разговора для мужчины, который собирается жениться.

— Но мы не такие, как все, не так ли, Кэт? Уж мы-то знаем, и это делает будущее нашего союза таким увлекательным. Скажи, как чувствует себя сегодня мой сын?

— Я еще не уверена, что он существует. Если его нет… не нужна и свадьба.

— Если его еще нет, то есть надежда, что он скоро появится.

— Пойду осмотрю дом. Возможно, я захочу там что-нибудь переделать.

Он радостно улыбнулся мне. Я знала, что он очень хочет нашей свадьбы.

Моя свадьба с Джейком Пенлайоном состоялась вечером. Церемония происходила в церкви, где однажды Джейк Пенлайон подглядывал через отверстие для прокаженных. В Труинд Грейндж было устроено празднество, а затем я вернулась с Джейком Пенлайоном в Лайон-корт.

Нет смысла изображать, что меня не волновало то, что я вхожу в этот дом хозяйкой, как и то, что я иду с ним в свадебные покои, и останусь здесь.

В эти первые мгновения я верила, что Джейк испытывал ко мне нежность. Я знала, что он получил то, чего так долго добивался, и когда он обнял меня, то был ласков. Но это длилось недолго, так как это чувство было непривычно ему.

Его страсть была неистовой, и, поскольку я знала, что он жаждал покорять, сражаться, я сопротивлялась ему.

Но я разделяла его страсть. Джейк знал это, хотя я и не хотела, чтобы он понял. Наши сражения были захватывающими, я забывала обо всем, кроме сильного физического удовольствия.

Мои отношения с Джейком были только плотскими. Я не хотела притворяться, что мне не нравятся чувственные наслаждения, и не скрывала этого. Если он не испытывал нежности ко мне, то и я платила ему той же монетой. Я не собиралась притворяться, что люблю его, и даже не подавала вида, что он мне нужен. Я обнаружила, что он грубый, жестокий, высокомерный, и не прощала ему этого. Я вышла за него замуж только потому, что носила ребенка, которого он мне сделал насильно. Я была женщиной с ярко выраженными природными инстинктами, и его сильное мужское начало вызывало во мне ответные чувства. Оказалось вполне возможным разделять сексуальные наслаждения и в то же время не любить своего партнера.

Я дала ему понять это, но Джейк заявил, что я хочу его так же, как и он меня. И он всегда считал, будто стоит только ему поманить меня пальцем, как я кинусь в его объятия.

— Ты не раз заманивал меня, — напомнила я ему. — Но я никогда не была в твоей постели, пока ты не овладел мною силой на корабле, но там я не могла спастись от тебя.

— Я видел, что ты тянулась ко мне.

— Как глупая Дженнет? Но я не Дженнет, запомни это.

— Я хорошо это знаю. Но ты, как и она, женщина, а такой женщине нужен мужчина, как я.

— Чепуха! — возразила я ему.

— Докажи это.

И уже ничто не могло его удержать. Да, мне доставляли удовольствие наши схватки. Я не могла этого скрыть.

— Мы созданы друг для друга, — сказал он. — Я знаю это. С того момента, как я в первый раз увидел тебя, я сказал себе:» Это твоя женщина, Джейк Пенлайон. Она будет лучшей из всех, кого ты когда-либо знал «.

Но потом мы спорили, и я обычно выигрывала, и ему доставляло удовольствие уступать мне.

Стоило ему только схватить меня, как, несмотря на мое сопротивление, он всегда добивался своего… в любое время и везде.

Я говорила, что он бесстыдный, а он отвечал, что я такая же.

Так прошел первый месяц моей супружеской жизни с Джейком Пенлайоном.

Затем моя мать сообщила, что она едет домой. Она оставила Руперта одного слишком надолго.

Хани поедет с ней. В Труинде было слишком много неприятных для нее воспоминаний. Она будет жить с моей матушкой в Аббатстве.

Итак, она с Эдвиной отправилась в Аббатство;

Роберто, Карлос и Жако остались, а Дженнет и Мануэла присматривали за ними.

К этому времени я уже была уверена, что беременна.

« Скоро, — пообещала я себе, — в детской появится еще один ребенок «.

Роберто тосковал. Его темные глаза становились все больше на маленьком лице с оливковой кожей.

— Мама, — сказал он, — я хочу домой.

— Роберто, мой дорогой, — ответила я ему, — мы дома.

Он покачал головой:

— Это не дом. Дом не здесь, мама.

— Теперь здесь, — сказала я ему. — Дом там, где я и ты.

Он понимал это.

— Я хочу к папе. Где мой папа?

— Он покинул нас, Роберто. Он мертв. Теперь у тебя новый отец.

— Я хочу своего отца, мама. Кто теперь мой новый отец?

— Ты знаешь.

Он в испуге вздрогнул:

— Только не он…

— Теперь он будет твоим отцом, Роберто. Он крепко зажмурил глаза и покачал головой. Я сказала не то. Я испугала его.

Я взяла Роберто на руки и покачала.» Я с тобой, Роберто «. Это успокоило его. Он прижался ко мне. Но он боялся Джейка, а Джейк, который не понимал детей, ничего не делал для того, чтобы смягчить эту ситуацию.

Карлос и Жако были увлечены» Вздыбленным львом «; они играли в игры, в которых присутствовали корабли и капитаны. Карлос всегда был капитаном Пенлайоном, и это нравилось Джейку. Он гордился этими двумя… его сыновьями. Похоже, его не волновало, что один из них был сыном знатной испанки, а другой — сын прислуги. Они были Пенлайоны, и этого было достаточно для него.

Иначе обстояло дело с моим маленьким Роберто! Я так беспокоилась о ребенке, что поговорила о нем с Джейком. Я зашла так далеко, что умоляла его проявить хотя бы небольшой интерес и немного доброты к мальчику.

— Интерес к сыну того человека?

— Он также и мой сын.

— Это не заставит меня любить его.

— Заставит. Я взяла твоих сыновей и забочусь о них.

— Ты женщина, — сказал он.

— Если в тебе есть какие-либо добрые чувства..

— Но ты знаешь, что их нет…

— Умоляю тебя, будь добр к моему сыну.

— Я буду вести себя так, как мне подсказывают чувства.

— О, так ты собираешься удовлетворить свою гордость, не так ли?

— В этом случае да. — Он неожиданно повернулся ко мне: